Онлайн-журнал о шоу-бизнесе России, новости звезд, кино и телевидения

Жюльетт Бинош: «Меня звали замуж четыре раза»

0

Среди многочисленных поклонников 49-летней актрисы значились три президента, но она им отказала. Всю жизнь мечтавшая о полной семье, Жюльетт так и не вышла замуж — предпочла растить двоих детей от разных отцов в одиночку.

Я рисую, я тебя рисую…

Жюльетт повесила очередной рисунок сушиться и, вытирая руки о заляпанный краской фартук, отошла на несколько шагов — взглянуть, что получилось. С рисунка на нее смотрело мужское лицо, почти магическим образом сложившееся из беспорядочных на первый взгляд жирных черных штрихов и размытых серых клякс.

Она любит рисовать мужчин — в основном режиссеров и партнеров по съемочной площадке. Со многими Жюльетт связывали личные отношения, служебные романы — других у нее по большому счету и не было. Связь с профессиональным дайвером Андре Алле, от которого актриса родила сына Рафаэля, наглядно показала, что понять ее противоречивые и разно­образные настроения способен только коллега по ремеслу. Да и то не каждый: актерам и режиссерам тоже хочется отдыхать от стрессов, бесконечных поисков себя, очередного образа и своего места в искусстве, приходя в теплый дом к разогретому ужину и уютной, понятной жене. «Я не могу обеспечить мужчине размеренный, упорядоченный быт, — признавалась сама Жюль­етт. — Я нуждаюсь в постоянных переменах, страстях, но вместе с тем — в периодах тишины».

Но после многолетних экспериментов выяснилось, что в жизни даже блистательная Ла Бинош, как называют ее соотечественники, не может обеспечить себе и страсти, и тишину одновременно. Или по щелчку пальцев менять одно на другое. Когда в процесс вовлечен другой человек — взрослый, состоявшийся, со своим мнением и представлениями о счастье, — с ним приходится считаться.

Возможность любить и страдать актрисе дают роли в кино, поэтому для себя она выбрала тишину. Ее дом в Вокрессоне, в семи километрах от Парижа, окружен забором и густым садом, дела сердечные — плотной завесой молчания и тайны. Последние три с лишним года она говорит журналистам, что влюблена, но не уточняет в кого, заставляя их плодить слухи о скорой свадьбе и беременности. Хотела бы она посмотреть на мужчину, который столько лет мирился бы с ролью безымянной тени любимой женщины! Конечно, Жюльетт не все это время была одинока. Но зачем посвящать кого-то в лишние подробности?

Актриса вернулась к рабочему столу, приготовила новый лист. Она утверждает, что рисовать бывших возлюбленных ее вынуждает не тоска по потерянной любви и не приступы ностальгии стареющей женщины. Напротив, с возрастом Жюльетт, по ее собственному признанию, становится смелее, решается на авантюры, о которых в юности даже думать боялась. В 43 года снялась для Playboy, год спустя организовала первую персональную выставку живописи и дебютировала в качестве танцовщицы в спектакле английского хореографа Акрама Хана. «Я очень любопытна, — говорила она. — Мне интересно заглядывать в другие вселенные, где приходится открывать себя с неизвестных мне самой сторон. В меня с детства будто вмонтирована камера, которая фиксирует все: события, ситуации, людей, мои взаимоотношения с ними, их реакцию на мои слова и поступки. Я до последнего дня не устану снимать, пересматривать, анализировать это кино, но для него постоянно нужны новые сюжеты!»

Любопытно было бы хоть краем глаза взглянуть на записи с внутренней камеры Жюльетт! Ведь там запечатлены интересные вещи, зачастую весьма далекие от кино. Например, романтические авансы трех президентов — двух французских и одного американского…

В 1993 году Франсуа Миттеран пригласил актрису на обед в Елисейский дворец, а на вопрос «Почему?» ответил: «Мне недавно приснилось, что она меня поцеловала. Хочу предложить ей стать моей любовницей. Надеюсь, она согласится». Жюльетт отказалась и от обеда, и от предложения разделить главную постель страны, но вовсе не потому, что Миттерану было далеко за семьдесят. «Его возраст превратил все в милую, хотя и рискованную шутку, — смеялась Ла Бинош. — А вообще, он был достойным уважения человеком». Категоричная и довольно злопамятная, она все еще обижалась: за три года до этого президент отказал ей в просьбе помочь с финансированием фильма «Любовники с Нового моста», который долго и мучительно снимал ее тогдашний возлюбленный Лео Каракс. Чуть позже, когда Миттеран оставил пост, они с Жюльетт столкнулись на рынке, сели за столик в ближайшем кафе и проговорили несколько часов. 

Много позже она отказалась и от предложения пообедать с Биллом Клинтоном в Белом доме: не смогла выкроить время между репетициями на Бродвее. Тогда президент США сам приехал к ней в театр — но… вместе с женой, которая побоялась отпускать его одного в гримерную французской звезды.

Последним из президентов, положившим глаз на Жюльетт, стал Николя Саркози, искавший себе новую жену. У него, по словам актрисы, не было совсем никаких шансов. «Я плохо разбираюсь в политике: там слишком много лжи и недомолвок, но даже я знаю, что Франция — республика, — говорила Жюльетт. — А при Саркози у нас вдруг наступило самодержавие. Быть первой леди при таком человеке стыдно».

Плюсы и минусы мужчины в доме

Задержав кисть на полпути к листу, Жюльетт принюхалась. Из-под двери мастерской явственно тянуло дымом.

— Чертов камин!

Она выскочила в коридор, оттуда — в кухню, прикрытую мутноватой дымной пеленой. Распахнула окно в сад, впустила еще не прогревшийся — чуть больше десяти градусов тепла — свежий весенний воздух. Подышала немного и, вооружившись толстой рукавицей и кочергой, отправилась сражаться с камином.

«Конечно, на такой случай иметь мужчину в доме совсем неплохо», — думала Жюльетт чуть позже, глотая холодную воду и размазывая по вспотевшему, раскрасневшемуся лицу влажную сажу. Впрочем…

«Сильный пол измельчал и выдох­ся, — сетовала актриса. — Я, воспитанная на книгах о принцах и рыцарях, вступила во взрослую жизнь с уверенностью, что мужчины обязаны меня защищать и беречь. И была страшно разочарована, выяснив, насколько они на самом деле слабые, ненадежные, инфантильные. Мне самой пришлось учиться быть сильной — вот до чего мы докатились». 

Жюльетт и сама понимает, что падение с облака — так Бинош называет процесс утраты иллюзий — прошло бы намного мягче, если бы она росла в полной семье, наблюдая за поведением мужчины каждый день. Но они с сестрой Марион воспитывались у бабушек с дедушками и в школах-интернатах для девочек. Отец ушел из семьи, когда Жюльетт было четыре года, мать больше интересовала карь­­­­­­­­­­­­­­ера и попытки наладить личную жизнь. «Все детство я чувствовала себя покинутой, недолюб­ленной, не нужной никому, кроме сестры, — вспоминала актриса. — Школа с оценками и правилами «это можно, это нельзя» навевала на меня тоску. К тому же из-за невнимания родителей и частых переездов я начала читать позже сверстников и долгое время плохо понимала, чему меня учат. Двор, где мы проводили перемены, стал моим убежищем, моим сказочным королевством свободы и счастья. Больше всего мне нравилось играть в ролевые игры. А дома моим любимым занятием было лечить кукол. Я собирала по кузинам и подругам кукол-инвалидов, устраивала для них госпиталь на кровати и чинила в меру сил. Во мне очень рано проснулся материнский инстинкт».

Эта потребность заботиться обо всех вокруг вышла Жюльетт боком, когда она поступила в Академию драматического искусства и поселилась на съемной квартире с сестрой и ее подругами. «Я росла в артистической семье, где никто не умел считать деньги, — говорила она. — У нас все время возникали материальные трудности, а за обучение надо было платить. Маминых денег хватило на год, дальше мы зарабатывали сами. В нашем импровизированном общежитии я каким-то образом сразу оказалась на хозяйстве: следила, чтобы в холодильнике не заканчивалась еда, а вещи не валялись на полу вперемешку. Это не совсем то, что я, одинокая девочка, представляла себе, думая о мире искусства как о большой дружной семье».

Жюльетт не жаловалась, но с нетерпением ждала момента, когда кто-то наконец начнет заботиться о ней. Она возлагала большие надежды на режиссеров, которые представлялись ей всеведущими и заботливыми отцами-наставниками, всегда готовыми взять юную актрису под теплое крыло и научить уму-разуму. Знакомство с Жан-Люком Годаром на съемках фильма «Приветствую тебя, Мария» развеяло и это заблуждение. «Он ворчал, выглядел сконфуженным и потерянным, говорил сегодня одно, завтра — прямо противоположное, — рассказывала актриса. — Я опять оказалась в бардаке, который мне предстояло разгребать самостоятельно, не прося и не ожидая помощи. Моя мечта найти замену отцу потерпела фиаско».

Но и потом мужчины не сделали ничего, чтобы реабилитировать свой пол в глазах Жюльетт. А она становилась все более нетерпимой к их маленьким слабостям, которые были для нее откровением, потому что о них как-то не принято писать в романтической литературе. «Однажды я нашла у близкого друга порнографическое видео! — возмущалась актриса. — Я знаю, что многие мужчины не видят в этом ничего предосудительного, но меня это шокировало и оскорбило. Я хотела понять, как он может заниматься любовью со мной, насмотревшись такой грязи? Для меня секс — вопрос чувств и ощущений, связанных с конкретным человеком. А если сердце молчит — это просто случка. Мне грустно за людей, способных возбудиться от порно».

Стремление Жюльетт создать идеальную книжную семью с принцем или рыцарем сыграло с ней злую шутку. Испытательные сроки для кандидатов на ее руку и сердце становились все более продолжительными, требования к ним — все более высокими. Она хотела быть на сто процентов уверенной, что не ошибется, сможет прожить с этим человеком всю оставшуюся жизнь. «Как только ты говоришь да, неважно, мужчине или роли, жалеть себя поздно и бессмысленно, — считает актриса, которую часто упрекают в излишней категоричности. — Меня звали замуж четыре раза — всякий раз в самый неудачный момент. Я не отказывала, просто не отвечала, потому что терпеть не могу конфликты. На самом деле я все еще нуждаюсь в близости, но я слишком долго жила сама по себе, была хозяйкой своей судьбы. Я привыкла к свободе, возможности выбора, праву принимать единоличные решения. Поэтому отказалась от постоянной карьеры в Голливуде, где за актеров все решают продюсеры. Точно так же и в моих романах всегда наступает этап, когда я начинаю страдать от приступов экзистенциальной клаустрофобии. Меня нельзя загонять в угол, связывать слишком сильно. Как можно цементировать отношения, в которых ты задыхаешься?»

Дети — лучшие учителя

Когда за окном мотор подъехавшей машины мягко рыкнул напоследок и затих, Жюльетт как раз закончила отмывать плитку перед камином, раковину в кухне и себя от последних следов копоти. Она была рада, что сегодня дочку из школы вызвался забрать отец, актер Бенуа Мажимель. Актриса постоянно опаздывает в школу и без чрезвычайных происшествий, а сейчас ей пришлось бы мчаться за ребенком в старых мужских брюках и майке с пятнами краски, оставив пол в саже, а окна нараспашку.

— Привет, мам, — Ханна влетела в кухню и сразу сморщила нос. — У тебя что-то сгорело?

— Жюльетт, неужели так трудно вызвать кого-то почистить камин? — мужской взгляд Бенуа сразу же выявил источник запаха. — Это опасно в конце концов.

— А почему бы тебе самому его не почистить? — моментально окрысилась Жюльетт, не желавшая признавать, что и сама немного испугалась. — Ты же любишь делать что-то по дому — вот и займись. А мы с ребенком приготовим обед.

Бенуа открыл было рот, чтобы напомнить, что он звезда французского кино, а не случайно проходивший мимо трубочист, но вздохнул и молча пошел искать в шкафах старую одежду, которую не жалко. Жюльетт посмотрела ему вслед с улыбкой. Кто бы мог подумать, что из всех ее возлюбленных именно он, мальчишка на 10 лет младше, окажется самым взрослым и ответственным?

Обычно актриса расходилась с бывшими любимыми тихо, без ссор, но ей трудно сохранить с ними хорошие отношения. «Я стараюсь жить настоящим, не оглядываясь назад. Это помогает мне быстро оправиться от разрывов, и тогда мужчинам почему-то начинает казаться, что я их никогда по-настоящему не любила».

Она потеряла контакт с отцом сына Рафаэля, дайвером Андре Алле, и в результате хлебнула проблем со своим «чудесным, но сложным мальчиком». «Я представляла себя мамой сына с 11 лет, — признавалась Жюльетт. — Вела с ним разговоры перед сном, воображала, как буду его воспитывать. «Никаких пистолетов и военных игр, — думала я, — только театры и музеи». Если бы! Конечно же, я знала, что для гармоничного развития ребенку любого пола нужна полярность «мама — папа», но женщине непросто играть обе роли. Как я ни старалась, отсутствие полноценного общения с отцом все-таки дало о себе знать».

Ханне повезло больше. Когда она родилась, Бенуа было всего 25 лет, но он чувствовал такое же призвание к отцовству, как Жюльетт — к материнству. «Я дитя развода, как ты, — пожимал он плечами, когда она спрашивала, не боится ли он ответственности. — Все детство просидел с младшими детьми, и мне было с ними интересно. К тому же если ты из поколения мужественных женщин, то я — из поколения женственных мужчин, которые умеют, а главное, не стесняются готовить еду и выносить горшки. Так что я ничего не боюсь и буду рядом с дочкой, что бы ни случилось».

Через 10 лет после расставания он оставался хозяином своего слова — настоящим, а не воскресным папой, в новой семье которого Ханна чувствовала себя так же комфортно, как дома. Жюльетт тоже старалась не повторять ошибок своих родителей. «Когда я работала, мне помогала дневная няня, — вспоминала она. — Но каждый вечер я возвращалась домой как можно раньше, чтобы покормить детей ужином и поиграть с ними в развивающие игры, потому что я не жалую телевизор. А каждое утро кормила завтраком и отводила в школу. Если я уезжала на съемки из страны, брала их с собой. И знаете что? Материнство оказалось лучшей на свете школой. Пока у меня не было детей, я не умела выразить свои чувства словами, боялась говорить нет, бегала от проблем, постоянно во всем сомневалась, то и дело впадала в меланхолию. Но когда ты мать, то не можешь позволить себе роскошь быть размазней, давать волю настроению, говорить и делать что в голову придет. Хочешь не хочешь, нужно становиться режиссером собственной жизни и организовывать ее так, чтобы твоя любимая работа не помешала детям получить необходимую им любовь и внимание. И это умение находить баланс и гармонию в хаосе, наверное, самое ценное, чему я когда-либо научилась».  


Жюльетт БиношЖюльетт Бинош

Родилась: 9 марта 1964 года в Париже

Семья: сестра — Марион, фотограф, актриса; сводный брат — Камиль, музыкант; дети — Рафаэль (19 лет), Ханна (13 лет)

Образование: окончила Высшую национальную академию драматического искусства

Карьера: дебютировала в сериале «Доротея, танцовщица на канате» в 1983 году. Снялась в 50 картинах, среди которых: «Невыносимая легкость бытия», «Любовники с Нового моста», «Шоколад», «Код неизвестен», «Париж, я люблю тебя» и др. Лауреат премии «Сезар» за фильм «Три цвета: синий», премии «Оскар» за фильм «Английский пациент» и премии Каннского фестиваля за фильм «Заверенная копия». Самая высокоопла­чиваемая актриса в истории французского кино — получает около $1 млн за фильм.

Загрузка...