Онлайн-журнал о шоу-бизнесе России, новости звезд, кино и телевидения

Мэрилин Монро: одиночество в толпе

0

Она стала олицетворением мечты сотен тысяч мужчин о женщине с телом богини и душой ребенка, у которой всегда хорошее настроение и никогда не бывает проблем. 1 июня ей исполнилось бы 90 лет. В чем же состояла притягательность Мэрилин по мнению тех, кто знал ее лично?

Как разглядеть звезду

Весна 1945 года. Авиастроительный завод в Ван-Найс, штат Калифорния

Фотограф Дэвид Коновер шел вдоль конвейера, на котором женщины собирали радиоуправляемые самолетики — обманки для противовоздушной обороны противника. Коноверу поручили сделать агитационный материал о труженицах тыла, и он целый день снимал сосредоточенные женские лица. В части цеха, где собирали пропеллеры, уставший Дэвид сфотографировал улыбчивую темноволосую девушку и пошел дальше, но через несколько секунд осознал, какую прелесть только что видел. И вернулся бегом, словно боясь, что необыкновенное создание улетучится. «Ее лицо излучало свет, — вспоминал он. — Меня поразило сочетание внутренней хрупкости и уязвимости с заразительной жизненной энергией».

Так описал 18-летнюю Норму Джин первый мужчина, разглядевший в ней звезду. «Вы действительно считаете меня фотогеничной?» — недоверчиво спросила девушка, когда Коновер предложил ей позировать для модельного портфолио. Много лет спустя она признается в том, что всю жизнь страдала от застенчивости и низкой самооценки: «Меня тянуло к людям, наделенным качествами, которыми не

обладала я. Мало кто знал, насколько я робка и боязлива, потому что желание найти свое место в мире и развиваться, наблюдая за лучшими образцами, пересиливало страх. В такие моменты я боялась одного: не оправдать ожиданий».

Впоследствии Коновер написал книгу, в которой утверждал, что во время поездки по Калифорнии в поисках натуры для съемок они с Нормой Джин стали любовниками, несмотря на то что оба состояли в браке. Однако кузина Мэрилин сохранила письмо, в котором та писала о Дэвиде: «Он мил и женат, у нас деловые отношения, и это меня очень устраивает».

В дневнике Коновера отмечено, что Норма Джин уже тогда хотела стать актрисой. Но ее муж Джеймс Догерти, в тот момент служивший в ­торговом флоте, считал, что это фотограф забил голову наивной девушке мечтами о шоу-бизнесе. «Все, что она хотела до встречи с ним, это быть хорошей женой, чувствовать себя любимой и защищенной, — рассказывал Джеймс. — Она росла без родителей, без своего дома, везде была чужой, что породило в ней потребность кому-то принадлежать».

Модельная карьера Нормы Джин двигалась в гору, на нее обратили внимание продюсеры киностудий. Вскоре она написала Джеймсу, что они велели ей изменить имя и отныне ее зовут Мэрилин Монро. Еще киношников не устраивала форма ее носа, неправильный прикус и тембр голоса. Все это тоже со временем пришлось менять. «Однажды, когда мы говорили по телефону, Норма Джин показалась мне простуженной, — вспоминал Джеймс. — Оказалось, она здорова, просто на студии ее голос сочли слишком высоким. Ей велели говорить ниже, с придыханием и хрипотцой».

Актриса считала, что «слишком много фантазировала для домохозяйки». Мэрилин была мечтой Нормы Джин, и для достижения этой мечты никакие трудности или жертвы не казались чрезмерными. Вскоре после того, как на студии сказали, что замужняя и «потенциально беременная» актриса им не нужна, Джеймс Догерти в одном из портов получил почтой документы на развод. «Она предлагала развестись формально и жить вместе по-прежнему, но я хотел настоящую семью, — говорил Джеймс. — Мне было тяжело отпускать Норму Джин в Голливуд, потому что она была слишком чувствительной и деликатной для того мира. После развода мы больше не разговаривали, но я всегда верил, что ­слухи о ее безнравственности распускают завистливые женщины и мужчины, которым она отказала».



На студии решили, что замужняя актриса им не нужна, и Мэрилин подала на развод. С первым мужем — Джеймсом Догерти (1942). Фото: Gettyimages.ru


Обнаженная на красном бархате

Май 1949 года. Лос-Анджелес

Молодая светловолосая женщина в купальнике стояла посреди студии фотографа Тома Келли, держа над головой пляжный мяч. «В такой позе трудно находиться долго, но Мэрилин выдержала почти час, — вспоминал фотограф. —  На предложение немного отдохнуть отвечала, что готова позировать, пока я не сниму все, что нужно».

Келли в глубине души считал, что у Мэрилин нет будущего в модельном бизнесе. «Меня сбило с толку ее дешевое платье и слишком ярко накрашенные губы, — признавался Том. — Но тело у нее оказалось восхитительное. У меня мертвым грузом лежал заказ на календарь

с обнаженными женщинами, и я спросил Мэрилин, согласна ли она сниматься голой. Предложил большие по тем временам деньги — $50. Она отказалась, но через несколько дней позвонила и сказала, что передумала».

Следующим утром Мэрилин пришла в студию, где уже было разложено красное бархатное покрывало. «Поверьте, я видел много красавиц в одежде и без, но тут у меня перехватило дыхание, — вспоминал Келли. — Мэрилин выглядела сенсационно. На мой вкус, она не была красивой, но в ней чувствовался интересный характер и теплая, доверительная сексуальность».



Мэрилин умела подать себя как произведение искусства. Ее позы были изящны и осмысленны, в ней чувствовался интересный характер и теплая, доверительная сексуальность. 1951. Фото: imago/ТАСС

После съемки Келли за чашечкой кофе спросил Мэрилин, что заставило ее согласиться. Фотограф ждал упоминания денег, потому что она явно не жила на широкую ногу. Мэрилин действительно заговорила о деньгах, но это было совсем не то, чего ожидал Том Келли. Она напомнила фотографу, как около четырех лет назад он дал $5 незнакомой девушке, которая опаздывала на прослушивание из-за того, что ее машина застряла в пробке, а денег на другой транспорт не было. «Я и есть та девушка, — сказала Мэрилин давно забывшему этот эпизод Тому. — Я все время помнила вашу доброту и хотела вернуть деньги, но никак не могла наскрести лишнюю пятерку. Вот и подумала, что надо отблагодарить вас ­как-то­ иначе».

Календарь увидел свет лишь три года спустя, когда имя Мэрилин Монро уже гремело. Как обладатель прав на ее единственную эротическую фотосессию, Том Келли штамповал копии снимка обнаженной актрисы на красном бархате тысячами. Деньги текли рекой. Мэрилин не стала рассказывать журналистам историю про $5: не хотела хвалиться тем, какая она ­благодарная. Она не знала, что эта съемка обеспечит Тома до конца дней. На вопросы, как ее угораздило попасть в тот календарь, актриса лишь пожимала плечами: «Мне хотелось есть».


Женщина в белом

Сентябрь 1954 года. Нью-Йорк

Подхваченный потоком теплого воздуха из решетки воздуховода метро подол белого платья Мэрилин взмывал вверх. Нежная ткань парила вокруг бедер, открывая самые знаменитые ноги мира во всем великолепии. Мэрилин со смехом пыталась удержать непослушный подол руками. Безупречная. Счастливая. Лучезарная. Олицетворение мечты сотен тысяч мужчин о женщине с телом богини и душой ребенка, у которой всегда хорошее настроение и никогда не бывает серьезных проблем.

Движение на перекрестке, где снимали сцену фильма «Зуд седьмого года», остановилось. Никто не мог проехать сквозь пятитысячную толпу сбежавшихся со всего города зевак — преимущественно мужского пола.

«Мэрилин обладала удивительным магнетизмом, — говорил о ней пиар-менеджер Рой Крофт. — Если она входила в комнату, где сидели 15 репортеров, каждый из них через несколько минут начинал считать, что именно с ним она захочет провести время после интервью».

Кларк Гейбл, ее партнер по фильму «Неприкаянные», ставшему последним для обоих, подтверждал: «Она заставляла мужчин гордиться тем, что они мужчины».

Но этим сентябрьским вечером в толпе присутствовал мужчина, который испытывал что угодно, только не гордость. Супруг актрисы — бейсболист Джо ДиМаджио — скрежетал зубами и сжимал кулаки каждый раз, когда подол платья Мэрилин открывал нескромным взглядам ее трусики. Она надела две пары, чтобы никто не увидел лишнего, однако Джо не мог отделаться от ощущения, что пригласил пять тысяч незнакомцев к себе в спальню. ДиМаджио почти никогда не говорил о Мэрилин, но однажды все же дал характеристику их короткому браку: «Быть женатым на электрическом свете не очень ве­село».

После съемки глубокой ночью супруги вернулись в отель St. Regis. Скоро на стойку регистратора стали звонить постояльцы из соседних номеров со словами, что за стенкой избивают женщину. Однако вмешаться в ссору двух идолов — кино и спорта — никто не решился. На следующий день ­гримеру пришлось закрашивать синяки на спине и плечах Мэрилин.

Это был не первый раз, когда Джо поднимал руку на жену. Его сын от первого брака, Джо-младший, вспоминал: «Я дремал на первом этаже отцовского дома, когда услышал крик Мэрилин. Она сбежала по лестнице и выскочила во двор. Отец догнал ее, схватил за волосы и потащил обратно. Она пыталась отбиваться, но у нее не было шансов». Мэрилин прощала мужа. Она видела в нем — сильном и решительном — замену отцу, которого не знала и искала во всех своих мужчинах.

Джо-младший обожал мачеху. Как он позже говорил своей жене Дон, участие и забота Мэрилин служили противоядием от безразличия родителей. «У нее всегда находилось для него время, — вспоминала Дон слова мужа. — Ее интерес к нему был неподдельным. Видимо, их сблизило ощущение сиротства при живых родителях». Мэрилин и сама знала, с кем у нее складывается самый гармоничный контакт. И это были отнюдь не боготворившие ее мужчины. «Из несчастливого детства я вынесла способность легко находить общий язык с маленькими, больными и слабыми», — писала она в дневнике.



Ревнивый Джо ДиМаджио не раз поднимал руку на знаменитую жену. Со вторым мужем (1954). Фото: Associated Press/ТАСС


Одинокая звезда

Февраль 1961 года. Медицинский центр Уэйлл Корнелл, Нью-Йорк

Закутанная в меховую шубку Мэрилин остановилась на тротуаре, глядя на больничную дверь, словно это были врата ада. Ей хотелось сбежать подальше от огромного казенного здания, что она и сделала три дня спустя. Бессонница, панические атаки, депрессия после развода с третьим мужем, драматургом Артуром Миллером,  — весь этот букет сейчас казался предпочтительнее «отдыха в стационаре психиатрического отделения».


Именно в таких заведениях проводила большую часть времени ее мать Глэдис Перл Бейкер, страдающая параноидальной шизофренией. Больше всего на свете Мэрилин боялась, что душевное расстройство может проявиться и у нее. Актриса тратила огромные деньги на психотерапевтов, чтобы не пропустить первые признаки надвигающегося безумия. Хотя в дневнике писала, что людям вроде нее не стоит знать себя слишком хорошо: «Некоторое количество самообмана помогает человеку проходить через испытания и подниматься после поражений».

На публике Мэрилин храбро подсмеивалась над собственными слабостями и недостатками. «Я эгоистична, нетерпелива, мне не хватает уверенности в себе, — говорила она. — Я совершаю ошибки. Я не умею себя контролировать, и порой меня трудно выносить. Но если вы не можете терпеть мою худшую сторону, вы не заслуживаете видеть лучшую».

Личный гример актрисы Аллан «Уайти» Снайдер был одним из немногих, кто понимал, что подразумевала Мэрилин. «Всегда недовольная собой и болезненно стеснительная, она на протяжении всей карьеры испытывала такие приступы паники, что часами не могла заставить себя выйти из гримерки, — рассказывал он. — Любимая работа была для Мэрилин пыткой. Пока снимался фильм, она никуда не выходила, ни с кем не общалась, не могла расслабиться и отвлечься. Даже когда съемки кончались рано, сразу отправлялась домой отдыхать, но и там напряжение не отпускало. Мэрилин начала принимать сно­творное. Выпьет таблетку, проснется через несколько часов, выпьет следующую — и так до утра. Утром вставала с тяжелой головой и заплетающимся языком, не в силах вспомнить ни единой реплики. Ей требовалось все больше времени, чтобы прийти в себя, отсюда и многочасовые опоздания».

Друзья надеялись, что брак с Артуром Миллером принесет Мэрилин покой, прогонит «монстров», тревоживших ее по ночам. «В ней как будто уживались две женщины, — вспоминал свекор актрисы Изадор Миллер. — Одна была мечтательной и поэтичной, другая — деловитой и самостоятельной. В любой из своих ипостасей она любила помогать, угождать, доставлять удовольствие. Это было велением сердца, а не жаждой выгоды или благодарности. Мэрилин научилась у моей жены готовить еврейские блюда, чтобы мой сын ел привычную еду. И никогда не возвращалась из поездок без подарков для всех нас».



Друзья надеялись, что брак с драматургом Артуром Миллером принесет Мэрилин покой. 1956. Фото: Gettyimages.ru

До поры Мэрилин была счастлива. Артур — единственный из ее мужчин — видел в ней потенциал великой актрисы. Она восхищалась его умом, с удовольствием играла роль хозяйки домашнего литературного салона, где все сидели кружком на полу, пили чай и читали стихи. Этот брак уничтожили не амбиции, не ревность, не три неудачные беременности, а несколько строк в дневнике ее мужа, который она нашла во время уборки. Артур писал, что разочарован браком и стесняется жены перед высоколобыми приятелями. Мэрилин, по-прежнему боявшаяся не оправдать ожиданий, была раздавлена. «Я всегда боялась вступать в отношения, потому что знаю по опыту, что человеку не дано по-настоящему любить другого человека, — написала она на страничке своего дневника. — Я одна и всегда была одна».

В больнице с Мэрилин обошлись неласково: отобрали вещи, заперли в комнате с войлочными стенами, угрожали надеть смирительную рубашку, если она не перестанет кричать. Поняв, что мольбами и слезами она ничего не добьется, Мэрилин схватила легкий пластмассовый стульчик и принялась колотить им в стекло, через которое персонал наблюдал за пациентами. Ей потребовалось много усилий, чтобы добыть хотя бы небольшой осколок. Улыбаясь, актриса отбросила в сторону обломки стульчика, села на кровать и занесла стекло над запястьем. «Я сказала прибежавшим врачам, что отныне буду вести себя как буйнопомешанная, за которую они меня принимают, — вспоминала Мэрилин. — Хотя резать вены, конечно, не собиралась. Я актриса, я никогда бы не сделала с собой ничего, что уродует и оставляет шрамы. Всякий раз, когда мне приходила мысль покончить с собой, я пила таблетки…»


Врачи разрешили ей позвонить, и Мэрилин позвала на помощь. Через несколько часов в приемную ворвался Джо ДиМаджио. Когда ему сказали, что освободить Мэрилин может только родственник, а бывшие мужья таковыми не считаются, Джо положил тяжелые кулаки на стойку и прошипел: «Если ее не приведут сейчас же, я разнесу вашу богадельню по кирпичику».

Они ушли из больницы вдвоем — белокурая головка Мэрилин льнула к плечу Джо, его рука бережно обнимала ее за плечи. Вырвавшись из плена, актриса чувствовала себя воодушевленной и всемогущей. Она еще может вый­ти замуж, например, за того же Джо, который просил о втором шансе с момента расставания. Она еще достаточно молода, чтобы родить. И наконец-то готова доказать Голливуду, что Мэрилин Монро — не водевильная красотка, а настоящая актриса, достойная шекспировских ролей…

Ей оставалось жить полтора года.


Норма Джин Мортенсон БейкерНорма Джин Мортенсон Бейкер

Родилась: 1 июня 1926 года в Лос-Анджелесе (штат Калифорния, США)

Умерла: 5 августа 1962 года в Лос-Анджелесе. Похоронена на Вествудском кладбище

Семья: сводная сестра — Бернис Бейкер Миракл (96 лет); племянница — Мона Рэй Миракл (76 лет)

Образование: училась актерскому мастерству на курсах Actor’s Laboratory Theatre

Карьера: c 1945 года работала моделью, снималась для мужских журналов. Как актриса дебютировала в картине «Опасные годы» в 1947 году. Снялась в 30 фильмах, среди которых: «Асфальтовые джунгли»,  «Ниагара», «Как выйти замуж за миллионера»,  «Зуд седьмого года»

Загрузка...