Владимир Стеклов: в школу на родительские собрания Агриппины всегда ходил я

«Когда я решился развестись первый раз, спросил у своего уже разведенного друга: «А ты никогда не жалел об этом?» Он ответил: «Ты знаешь, жалел» — и, помолчав немного, добавил: «О том, что не сделал этого раньше…» И я окрылился», — говорит Владимир Стеклов.

21.04.2017, 10:02, Татьяна Зайцева

Фото: Сергей Иванов

В свое время в знаменитом фильме «Криминальный квартет» Владимир Стеклов сыграл следователя, объединившегося с бесстрашными друзьями в отчаянной борьбе против организованной преступности, представители которой похитили его сына. С той поры прошло почти три десятка лет, и вот артист снова оказался вовлечен в тему киднеппинга: на канале РЕН ТВ ожидается большая премьера — остросюжетный многосерийный фильм «Отцы». По жанру — детектив, боевик и триллер одновременно. Все 12 серий будут представлены в один день — 23 апреля. Так как встреча корреспондентов «ТН» состоялась незадолго до премьерного показа, первым делом захотелось расспросить актера именно об этой его работе.


— Владимир Александрович, кого вы на этот раз играете: ваш нынешний герой в чем-то схож с тем следователем прокуратуры 30-летней давности?

— Нет, это совсем другой человек. Да и эпоха иная. В «Криминальном квартете» сам факт похищения ребенка являлся чем-то из ряда вон выходящим. Что-о-о, киднеппинг?! У нас этого не может быть просто потому, что быть не может. Так мы думали. А потом все это расцвело пышным цветом…


— Мой герой — человек мужественный, способный принимать верные решения в любых ситуациях. В общем, настоящий мужик. (Кадр из фильма «Отцы») Фото: Пресс-служба канала РЕН ТВ



Поэтому в фильме «Отцы» такая история при всем ее трагизме ни у кого удивления не вызывает. Все стало гораздо жестче. Мой персонаж не исключение. Он военный, генерал спецслужб. Человек сильный, мужественный, способен принимать единственно верные решения в любых ситуациях.

Cобытия в фильме разворачиваются по всему миру — в 11 странах. Суть в том, что 12 старшеклассниц-волейболисток, наших соотечественниц, возвращавшихся с Кипра, похищают террористы. Самолет, на котором они летели, угнан. Спустя некоторое время он обнаружен на территории Ливии. Без пассажиров. Одних из заложниц боевики намерены продать в сексуальное рабство по борделям и гаремам, других — на органы. Узнав о случившемся, отцы похищенных девушек бросаются спасать своих дочерей. В общем, мне мой персонаж очень нравится. Так же, как в свое время нравился Семен Портной из «Криминального квартета». Это настоящие мужики.


— Какая роскошная компания собралась в тогдашнем «Квартете»: Караченцов, Щербаков, Еремин… Ваши киногерои были очень дружны. Интересно, а артисты, их играющие, в реальной жизни сдружились?

— Да, мы замечательно сошлись. Снимались, правда, специфически. Дело в том, что собрать нас всех одновременно было крайне проблематично — у каждого спектакли, репетиции, съемки. Поэтому часто работали ночью. И тогда возникла традиция: закончив съемку, мы все ехали домой к одному из нас. Жены встречали нашу команду с готовыми завтраками, мы ели, а потом разъезжались по театрам на репетиции или по киностудиям. Весело было…

А с Борей Щербаковым мы потом вместе снимались в картине «Мой лучший друг — генерал Василий, сын Иосифа», где я играл сына Сталина. Там еще Андрюша Болтнев был, и мы втроем тоже классно общались. Пока локация менялась, брали студийную машину и сами ехали на ней за какой-нибудь выпивкой и закуской. Причем не снимая военной формы высшего комсостава. А на мне вообще был генерал-лейтенантский мундир. И когда мы в таком виде да еще с соответствующими выражениями лиц заявлялись в магазин, люди приходили в ужас.

На самом деле длительный кинопроект, особенно когда на нем царит творческая атмосфера, очень сближает всех участников. Точно так же произошло и на съемках «Отцов».


— Готовясь к съемкам фильма «Последний полет», я проходил подготовку с настоящими космонавтами. Александр Калери, Сергей Залетин и Владимир Стеклов после тренировки в макете корабля «Союз». Фото: Борис Кавашкин/ТАСС



— Среди множества сыгранных вами ролей немало связано с миром криминала. В своей жизни вы с криминальной сферой каким-то образом пересекались?

— Бог миловал, хотя жизнь легко могла развернуться в этом направлении. Я родился в Караганде, а это место небезызвестного Карлага (Карагандинский исправительно-трудовой лагерь — один из крупнейших в ГУЛАГе. — Прим. «ТН»), там вся атмосфера пропитана этим. Рос без отца, воспитывался в основном бабушкой, поскольку мама постоянно была на работе. Правда, своей малой родиной я считаю Астрахань. Мать перебралась туда, потому что там проживала ее мама со своей второй, старшей, дочерью — Агриппиной, тетей Граней.

Но и там я постоянно ошивался на улице, в нашем дворе видел мужиков из уголовной среды. Все это было рядом со мной, но каким-то чудодейственным образом обошло стороной.

Более того, в то время, когда курево считалось нормой жизни, меня и это миновало — не курил никогда. Не потому, что был пай-мальчиком, а просто как-то не пошло у меня это дело. Наверное, потому, что безумно увлекся спортом: в футбол серьезно играл лет с двенадцати, в ФШМ занимался — футбольной школе молодежи. Да и выпивкой я особо не увлекся.


— Простите, а отец почему в вашей жизни отсутствовал — родители развелись?

— Нет, у меня в метрике о рождении в графе «отец» стоит прочерк, и фамилия моя от мамы — Марии Гавриловны Стекловой. Мне эта история известна только поверхностно. Знаю, что после отсидки по 58-й статье у отца было поражение в правах — не только политических и гражданских, но и личных. Ни на что права не имел, включая вступ­ление в брак. Даже после того, как я у мамы случился. Но узнал я про все это много позже. А тогда мне ничего не было известно. Мама никогда на эту тему не говорила, а я и не спрашивал — почему-то не интересовала она меня.


— Глаша учится на факультете журналистики. И честно говоря, мне достаточно старшей дочери-артистки и внука-артиста. С дочерью Глашей и внуком Данилом (2008). Фото: PhotoXPress



— Воспитывали вас в строгости?

— Бабушка — нет. А мама — да, прямо конкретно. Она работала бухгалтером в астраханском театре и часто брала работу домой. Постоянно что-то считала: сидит за столом в нарукавниках, цифры бесконечные записывает. То ручку арифмометра крутит, то перекидывает костяшки деревянных счетов. Так вот, эти здоровенные счеты периодически летали в меня. На мои проказы и школьные неуспехи мама реагировала довольно эмоционально. И происходило это частенько, поскольку учился я, мягко говоря, скверно, а на самом деле из ряда вон плохо, от уроков отлынивал. За что перед мамой было стыдно. И я настолько боялся ее огорчить, что по возможности старался скрывать все свои происшествия. Мамы уже нет — она ушла из жизни в 2000 году, не дожив два месяца до своего 80-летия.


— Интересно, как она восприняла ваше намерение отправиться в космос. Ведь как раз перед нулевыми стартовал кинопроект по повести Чингиза Айтматова «Тавро Кассандры» — фильм Юрия Кары с рабочим названием «Последний полет»: о космонавте, решившим в знак протеста не возвращаться на Землю. Съемки должны были проходить в реальных условиях на космической станции «Мир». И вы, как исполнитель главной роли, кажется, всерьез готовились к настоящему полету.

 Читайте также 
Премьера: сериал «Свет и тень маяка»
— Мама отреагировала спокойно — ну вроде как обычная актерская работа. Скорее всего, до конца не верила в то, что все это всерьез. Да я и сам поначалу сомневался в реальности происходящего. В отличие от своих сверстников я не относился к категории мальчиков, мечтавших стать космонавтами. Мне казалось, что эти люди — какие-то небожители, не от мира сего. И тут вдруг Юрий Кара предложил сыграть роль такого человека. Да не просто сняться в кино, а на самом деле полететь в космос. А потому готовился я к полету по-настоящему — по программе «космонавт-исследователь».

Пройдя государственную медкомиссию, был зачислен кандидатом в отряд космонавтов, после чего вместе с ними прошел еще более тщательную фильтрацию по медицинским показателям. Восхищаюсь этими ребятами, сейчас-то они все — известные космонавты. Юра Лончаков (начальник Центра подготовки космонавтов имени Гагарина. — Прим. «ТН») так и остался моим товарищем. У него за плечами много космических полетов, один из которых продолжался 178 суток; он не раз выходил в открытый космос. Вот вместе с ним мы и проходили подготовительные тренировки, включая морские.


— Это что такое?

— Есть посадки сухопутные, а есть еще режим приводнения. Такие тренировки проводятся на корабле. Они бывают «сухие» и «мокрые». Первые — это когда все делается как бы экспериментально, а вторые — гораздо серьезнее, тут уж настоящее испытание. Три члена экипажа садятся в спускаемый аппарат. Ну, «садятся» — это громко сказано. На самом деле его полезная площадь очень мала, и каждый устраивается в кресле-ложементе в специфическом положении — с коленями, прижатыми к груди. Иначе не поместиться.



Теги:  Владимир Стеклов, Интервью

Комментировать


Нравится Нравится
Загрузка...
Loading...



Комментарии (0)

Ваше имя:

Текст комментария: