Онлайн-журнал о шоу-бизнесе России, новости звезд, кино и телевидения

Виктор БЫЧКОВ: я заметил: люди стали человечнее

0

На канале ТНТ 5 апреля стартует второй сезон сериала «Жуки». Одну из главных ролей в нем играет Виктор Бычков, которого миллионы зрителей помнят и любят по роли егеря Кузьмича в «Особенностях национальной охоты». О своем отношении к техническому прогрессу, возрасту, а также о том, почему он не протежирует своих детей и как помогает жене встать на ноги после инсульта артист откровенно рассказал «Теленеделе».

— Виктор Николаевич, как вам работалось над вторым сезоном «Жуков»?

— Поначалу было немного сложно, потому что во втором сезоне поменялся режиссер и нужно было время, чтобы нам сработаться и понять друг друга. Герои же остались прежние — характеры, ситуации, так что тут было легче, знали, в каком направлении двигаться. Съемки проходили в пандемию, и приходилось соблюдать все меры предосторожности: до выхода на площадку все находились в масках и снимали их, когда входили в кадр. А у меня ведь жена Полина парализована после инсульта, и я очень боялся, что могу со съемок привезти болезнь домой. Как-никак поезда, гостиницы, огромное количество людей. Если выпадал выходной на съемках, то по Калуге (съемки проходили в Калужской области) я ходил в маске, старался максимально беречься. Успел полюбить этот город, понравились местные люди, архитектура, ходил там по музеям. Раньше мы с Полиной всегда вместе на съемки ездили, а сейчас она, конечно, не может, но зато приехал сын Добрыня. Был у меня на площадке, смотрел, как я работаю, наблюдал, как коллеги трепетно ко мне относятся, и сам стал как-то иначе ко мне относиться, научился заботиться. Понял, что съемки кино — это серьезная работа, а не веселье. Просто вместо лома и лопаты мы затрачиваем свою душу.

кадр из сериала «Жуки», ТНТ

— А не снялся ли Добрыня в каком-нибудь эпизоде, раз уж попал на съемки?

— Про это мы как-то не подумали. Наверное, надо было, но я не умею протежировать людей, пусть даже самых близких, считаю, что это не совсем правильно. Я сам в детстве пострадал, когда пришел десятилетним мальчишкой сниматься на «Ленфильм» и увидел в коридоре Кирилла Юрьевича Лаврова, который привел в этот же фильм своего сына. В итоге роль досталась ему, а я запомнил эту несправедливость на всю жизнь.

Что касается Добрыни, он не особенно был настроен на работу, а заниматься с ним у меня не было времени. Помню, в фильме «Американка» я играл маленькую роль и был репетитором у непрофессиональных актеров. Вот там у меня было время менторствовать, быть учителем. А так невозможно быть одновременно и бабой, и мужиком. Либо ты актер, либо педагог. Если режиссер еще и играет в своем фильме, большая редкость, когда получается что-то хорошее. На такое способны только Михалков и Шукшин.

— Значит, у Добрыни не было пока актерского опыта?

— В кино пока только пробы были. Но Добрыня играл в музыкальном театре авторов «Смешариков» Марины Ланда и Сергея Васильева. Ему очень понравилось, театр сделал его более ответственным, так что интерес к нашей профессии у него есть.

с сыном Добрыней. фото Михаил Ряховский

— Про героя своего — отца Александра, который самостоятельно реставрирует в Жуках церковь, что скажете? Встречались вам такие персонажи в жизни?

— Нет, конечно! Если там и есть черты каких-то людей, то это все равно собирательный коктейль. Но если я ярко и правильно его сыграю, то такой человек обязательно появится. Пусть даже неосознанно, но он будет подстраиваться под моего героя. Не было на свете Кузьмичей, похожих на моего Кузьмича, а сейчас уже есть. Я иногда встречаю лесников — вылитый Кузьмич, а я рядом с ним никто! Так и отец Александр, мой герой, растет с каждой серией, у него появляется все больше возможностей. Продюсеры нам уже пообещали, что будет и третий сезон, чему мы очень рады.

— Отец Александр, кстати, весьма настороженно относится к техническому прогрессу, единственный его агрегат — велосипед. Как вам было на нем разъезжать?

— Тяжело! С велосипедами у нас в кинематографе как-то плохо. Я уже лет 30 езжу на велосипедах, и как были непонятно кем сваренные драндулеты, так те же железяки и остались. На нем убиться проще, чем ехать. Не происходит у нас прогресса с велосипедами, скоро на ракете буду летать, а велосипед так и останется железякой из прошлого века.

— А вы сами насколько разбираетесь в достижениях современных технологий?

— Мне все интересно, я смотрю, удивляюсь, радуюсь, когда вдруг понимаю, про что это и зачем. Мы с сыном в Калугу ехали через Москву и решили сходить на Красную площадь. Попросил водителя нас высадить, и так как стоять там было нельзя, он поехал дать большой круг, пока мы сходим сфотографироваться и посмотреть все. И когда ждали обратно свою машину, увидели паркетный джип, который стоит 36 миллионов. Вот уж у нас было удивление! Радуюсь, что есть такие машины, что кто-то их может купить. Люблю посидеть в интернете, посмотреть новые гаджеты, почитать новости про театр и кино, а вот книги люблю все-таки бумажные.

— Обычно с возрастом людей все сильнее тянет на землю, иметь свой сад-огород. У вас есть домик в деревне?

— Нет, у мамы был, но потом мы его продали, потому что некому было за ним смотреть. У меня есть друзья с домиками, я к ним приезжаю, смотрю, как у них все не ухожено на участках и думаю: «Ну и правильно, что продал». Я видел, как мама моя всю жизнь работала на земле с растениями, так обидно было за нее, хотелось ей сказать все время: «Мама, присядь, отдохни, почитай книгу, посмотри телевизор», а она все время работала и работала. На самом деле она поступала, как учил нас академик Павлов: отдых — это переключение работы. Если ты делаешь что-то и хочешь отдохнуть, начни делать другое дело. И вот у мамы даже инсульт случился в процессе работы, она работала-работала и упала между грядок.

Личный архив

— Как вы сегодня свой возраст ощущаете или не ощущаете? Насколько он вас ограничивает в каких-то действиях, желаниях?

— Я вам честно скажу! Всю жизнь жил так — что-то хотел сделать и слышал: «Старик, ну тебе это рановато, не твой возраст». А потом пришел момент, когда я захотел что-то сделать, а мне сказали: «Да ты уж староват». Жил какими-то промежутками, там было рано, здесь уже поздно. На самом деле возраст иногда чувствуется, а иногда нет. Когда делаешь хорошие вещи, возраст не чувствуется, когда делаешь что-то не очень важное и нужное, то ощущаешь себя немощным и старым. Люди иногда забывают, что им не 18 лет, они хотят куда-то бежать, прыгать, ставить рекорды. Я ноги себе повредил знаете как? Всю жизнь весил 73 килограмма, привык к этому своему весу, а потом в какой-то момент ждал электричку, спрыгнул с платформы и услышал резкий хруст… Оказывается, я в тот момент весил уже 93 килограмма, но не осознавал этого. А вот недавно была еще показательная история. Моему сыну Добрыне недавно стукнуло 13 лет, и в какой-то день подруга Яна пригласила его отпраздновать свой день рождения и сходить на батуты. И мне очень понравилось, как Полина ему в напутствие сказала: «Добрыня, не забывай, за последнее время ты стал на 15 сантиметров выше и на 15 килограммов больше! Ты на этот батут влезешь, как в прошлом году, а ты уже другой». Так что каждый человек должен уметь себя контролировать и соразмерять свои возможности. Помню, раньше я мог догнать любой автобус: если он уходил с остановки, а я не успевал сесть, то вполне легко мог пробежать до следующей остановки. Сейчас мне это даже в голову не придет. И вот так должно быть во всем.

с женой и сыном Добрыней. Личный архив

— Чем вам запомнился такой непростой для всех пандемийный период?

— Мне кажется, произошла очень важная вещь — люди стали заботиться о близких. Даже наш сын это понимает, он сейчас учится на удаленке по причине того, что школа является одним из главных рассадников болезни. А если он принесет вирус домой, то нам всем будет труба — Полина больная, на коляске, мне и теще уже далеко за 60. И еще: раньше мы жили как-то уж больно ярко, а сейчас эта яркость перешла в другое качество. Больше не хочется такого «А пошумим, ребята!», а хочется какой-то осознанности, спокойствия. Мы тут ходили недавно с Полиной «Чаплин-клуб» на клоунессу Ольгу Елисееву, а там было не очень удобно заезжать и выезжать в помещение театра с коляской. В какой-то момент Полина вдруг стала сползать с кресла, и люди, стоящие у входа, тут же кинулись на помощь, стали ее поднимать. Я вдруг начал замечать, что люди стали человечнее, начали помогать окружающим с каким-то искренним удовольствием, чего раньше не было. А еще я знаю, что огромное количество людей в пандемию решили развестись, но это тоже здорово. Пандемия многим помогла понять, что рядом с ними находится не их человек, и этому надо радоваться. Потому что иначе вы бы так в неведении и жили. Жизнь очищается, и помимо всего плохого, что было, помимо потерь, еще, мне кажется, должен образоваться золотой генофонд людей — тех, что стали людьми в квадрате, проявили свои лучшие человеческие качества.

— Вы ведь, кажется, писательством на досуге занимаетесь — рассказы сочиняете?

— Сейчас уже поменьше, но продолжаю писать. Правда, у меня не рассказы, а юмористические «РассКузики», всякие шутки, курьезы, как веселые, так и грустные. А началось все с того, как на съемках в одном из дублей Стас Садальский плюнул мне в лицо, как я позже назвал это — «плевки в вечность». Было обидно, но я все перевел в юмор. В моей жизни было огромное количество замечательных и очень важных для меня людей. Но они были не очень яркими, поэтому, кроме меня, вряд ли кто еще сможет о них рассказать — о Валерии Павловиче Кравченко или о Сереже Дмитриеве… Я всего две фамилии назвал, а их тысячи, и хочется про каждого хоть несколько строчек оставить. В планах есть собрать все «плевки в вечность» в книгу, хоть это, признаюсь, очень страшно, но когда-то надо будет решиться. Работа идет, мы нашли художников, верстальщика, собрали материал. Но сейчас мы в первую очередь занимаемся восстановлением Полины, как только она начнет ходить с палочкой, как только ее левая рученька начнет двигаться, это сразу приблизит выход книги.

с женой и сыном Добрыней. Личный архив

— В этом году 20 лет, как вы встретили Полину. Можно сказать, что у вас было две жизни — до встречи с ней и после?

— Вы так страшно сказали — 20 лет… Мне кажется, я ее вчера встретил! Конечно, до нее была одна жизнь, а с ней началась совсем другая. Но ведь я ее не просто встретил, а была целая череда последовательностей, случайностей, которых вообще не должно было быть в моей жизни. Но они случались, как бы даже наперекор мне, судьба вела нас друг к другу. В душе у меня теплится надежда, что я тот самый человек, которого Полина должна была встретить… Правда, она мне 20 лет говорит одно и то же: «Ты дурак!», а я с ней соглашаюсь.

— Насколько Полина влияет на ваше творчество? Вы совместно принимаете решения о том, где сниматься, а от чего отказаться?

— Тут решения полностью принимает Полина, я ей отдал эту функцию и абсолютно доверяю. Когда она сама пишет мои домашние пробы, они всегда получаются лучше, чем если я это делаю один. Но она, конечно, не совсем критически относится ко мне, потому что любит…

— Полтора года назад вам выпало испытание — у Полины случился инсульт. Как сейчас ее здоровье, какие успехи в реабилитации?

— Мы надеялись, что она сможет восстановиться в течение года, но тут у каждого человека все индивидуально. Шэрон Стоун, оказывается, почти семь лет в такой ситуации восстанавливалась. Но мы стараемся, нашли отдушину — бассейн, у Полины там замечательная тренер с прекрасной фамилией Христолюбова. А еще к нам домой ходит тренер Михаил Гамаюнов, который увлечен восстановлением людей и очень любит горы. Сейчас он как раз готовится к восхождению, мы очень не хотим его туда отпускать, но придется.

Виктор в детстве с мячиком, сзади с зайцем двоюродный брат Сашка. Личный архив

— Какой совет вы дали бы сегодня детям — и своим, и чужим, основываясь на своем богатом опыте семейной жизни?

— Все, что мы делаем, — это труд: и профессия, и любовь, и семья. И ты должен понимать, что это твоя ответственность. Никто не может тебя заставить делать что-либо, долг у каждого есть только перед одним человеком — перед мамой. А все остальное ты должен только самому себе, чтобы быть человеком. И в любви нужно трудиться, пытаться ее сохранить. Если тебе довелось полюбить, цени это, радуйся, человек один никому не нужен, он умирает. И певцы того, что «мне не нужна семья», — плохие певцы, семья нужна каждому, даже кошке и собаке, им тоже хочется кого-то любить. Помню, когда у меня родился первый ребенок, я как-то пришел очень поздно домой и обнаружил полную ванну пеленок и подгузников, описанных, обкаканных, они даже уже забродили в этой ванне. Раньше ведь не было одноразовых, а были самодельные, из марли. Вонища стояла жуткая, а я пришел ночью, уставший, увидел все это, сел и заплакал. Были даже мысли: «Может, взять и повеситься?» А потом под шум воды я как-то успокоился, подумал: ну ведь через год он перестанет писаться и жизнь наша будет счастливой и радостной. С песнями быстро перестирал все эти пеленки и лег спать. И понял с той поры, что нет никаких печалей, все проходит, даже потери, к сожалению. Сегодня ты говоришь: «Как жить?», а спустя время ты уже знаешь ответ на этот вопрос. Нет ничего, что нельзя было бы пережить. Можно пережить все, кроме одного, — когда ты разлюбил. Но тогда, значит, ты и не любил и просто дурак. (Смеется.)

— Дети оправдали ваши ожидания, вы довольны их судьбой?

— За старшего сына Федора сердце у меня побаливает, потому что он себя еще не нашел. Он пишет музыку, стихи, поет, работает в магазине. Дочка Арсения окончила театральный институт, работает в театре комедии имени Акимова, она меня радует. Дай бог, чтобы у нее с работой все было хорошо и было больше интересных ролей. Дочке нравится актерская профессия, она к ней долго шла и потому очень ценит. Она любит театр и людей, которые рядом с ней работают, что, на мой взгляд, очень важно. Потому что разъедает человека цинизм, а его вокруг так много, и тебя все время в него толкают. Поэтому бегите от цинизма и старайтесь сделать из своей жизни праздник. А младший сын Добрыня радует меня хорошими оценками, бабушка с ним много занимается. Очень хорошо разбирается в компьютерах, почти что бог в них. Печалит только то, что яичницу не умеет жарить, ему ее я делаю. Но радует, что хотя бы знает, где стоит холодильник, чтобы достать оттуда сырок, и уже умеет заваривать себе чай.

с женой Полиной и детьми. фото: Андрей Бертов

— Видите уже, кем бы он мог стать в будущем?

— Это совсем неважно, нам главное, чтобы мы из него человека сделали, человечище. Хотя, помню, у меня в институте был педагог по речи Виктор Иванович Тарасов, который все время говорил: «Витя, хороший человек —  это не профессия!» А я с ним всегда спорил и утверждал: «Хороший человек — больше чем профессия!» И однажды Виктор Иванович возвращался домой, а пьяный сосед его топором зарубил в лифте. Так что для меня важно, чтобы мой сын стал человеком, а профессия его найдет.

— Между собой дети дружны?

— Да, но не так, как хотелось бы, они пока самодостаточные и без плотного общения. Это понимание с возрастом приходит, как братья и сестры нужны друг другу. Ася с Федором росла, у нее и претензий больше к нему. Думаю, станут взрослее и поймут, какое счастье, что их трое. Вот я один на свете, и мне всегда было трудно из-за этого, а они есть друг у друга.

фото Михаил Ряховский

Досье
Родился: 4 сентября 1954 года в Ленинграде
Образование: ЛГИТМиК (курс Игоря Владимирова)
Семья: женат на театральном режиссере Полине Бычковой-Белинской, общий сын Добрыня (13 лет); дети от второго брака — Федор (32 года), дочь Арсения (28 лет); сын  Григорий от первого брака
Карьера: снялся более чем в 100 фильмах и сериалах, среди которых «Особенности национальной охоты», «Особенности национальной рыбалки», «Жизнь Клима Самгина», «Кукушка», «Убойная сила», «Чужие», «Банкрот», «Вий 3D», «Кухня», «Полярный» и др. Пять лет вел передачу «Спокойной ночи, малыши!» на канале «Россия»

Загрузка...