Онлайн-журнал о шоу-бизнесе России, новости звезд, кино и телевидения

Сергей Белоголовцев: «Первые годы у нас с женой была не жизнь, а повесть о настоящем человеке»

0

Интервью с актером, юмористом и шоуменом.

— В комедии «Корпоратив» сотрудники вашего героя — директора мебельного салона — устраивают праздник на рабочем месте, а утром оказывается, что вся мебель в магазине ­порублена в щепки. Это кино. Но у многих и в жизни бывали корпоративы, про которые можно рассказывать страшные истории. А у вас?

— Бывало. Однажды «О.С.П.-студию» пригласили вести большой праздник. Был август 1998 года. И накануне мероприятия, к которому мы написали программу, объявили дефолт! Татьяна Лазарева, Михаил Шац, Андрей Бочаров,

Павел Кабанов и я вы­шли на сцену, начали петь заставочную песню «О.С.П.-студии» и вдруг увидели, что в зале сидят всего два человека и что-то очень оживленно обсуждают. Видимо, дефолт. А мы поем. Один из них кричит: «Эй, козлы, можно потише?» А нам уже деньги заплатили, поэтому мы в растерянности начали петь шепотом: «Шутка каждая смешная заменяет чашку чая, а смешная песня — ужин…» Шепотом показали всю программу, причем один из наших зрителей ушел, а второй задремал, положив руки на стол. Так мы и играли для этого спящего красавца.

— Вспоминали такие случаи на съемках «Корпоратива»?

— У фильма было другое рабочее название, может, поэтому и темы для разговора такой не было. С Андрюшей Федорцовым мы говорили про старый рок, нами обоими любимый. С Максимом Виторганом — про театр. Хоть Максим и моложе меня, но я считаю его одним из своих учителей. Он со мной репетировал мой первый серьезный спектакль, который называется «КТО» и идет в «Другом театре». В укороченные сроки Виторган преподал мне всю систему Станиславского и по полочкам рассортировал огромный багаж, накопленный мною к тому времени. А с Колей Наумовым мы вспоминали боевое кавээновское прошлое — каждый свое. Коля рассказывал, как его выгнали из института, несмотря на то что он был прославленным кавээнщиком, я — как наша команда «Магма» всеми силами старалась проиграть, чтобы не попасть в финал.

Сергей Белоголовцев С женой Натальей, сыном Евгением, невесткой Людмилой и внучкой Евой

Сергей: Наташка всегда была волевая, но после рождения сыновей обрела какую-то бездну сил. Хотя с годами эта сила и поуменьшилась, так как часть ее перетекла в Женьку и тащит его по жизни. Человек, который не ходил до шести лет, сейчас работает телеведущим. С женой Натальей, сыном Евгением, невесткой Людмилой и внучкой Евой. Фото: Юлия Ханина

— Зачем?! Вас подкупили противники?

— Противники — команда Харьковского авиационного института — не знали о нашем плане. У нас была сильная команда, но мы даже до четвертьфинала ни разу не доходили. Не везло. И вот в 1994 году сунулись в сезон — и вдруг неожиданно дошли до полуфинала и поняли, что сейчас его выиграем и придется участвовать в финале. А финал-то будет на пароходе,

который на месяц отправляется в круиз! У нас же одна половина команды уже работает на телевидении, другая серьезно занимается бизнесом — и никому категорически нельзя уезжать так надолго! Надо было проиграть любой ценой. На репетициях мы слонялись, были вялыми, ­расслабленными. Тем временем команда ХАИ была напугана до полусмерти. Харьковчане видели, что мы все ­делаем левой ­ногой, и считали нас наглыми, дико уверенными в себе монстрами. Они ждали, что их порвут в клочья. Чем расслабленнее были мы, тем больше их скручивало от ужаса. В итоге ХАИ порвал нас с диким преимуществом — баллов в пять. Сидевший в жюри Леня Парфенов начал нас костерить, сказал, что московская команда вообще не дружит с русским, зато команда из Харькова показала, как надо шутить на великом могучем русском языке! Четыре года назад я снимался в сериале «Такси», сценарий которого написал бывший участник команды ХАИ Андрей Забияка. И на съемках я рассказал ему о причине нашего спокойствия. Забияка даже 16 лет спустя так обиделся, что чуть не набил мне морду! А он молодой и здоровый — я мог серьезно пострадать. Он меня и в следующие дни упрекал: «Мы из-за вас жили в адском стрессе, а вы молчали!» Недавно я пересматривал запись и хохотал как безумный. Наше «Домашнее задание» наполовину состояло из сюрреалистических шуток, навеянных «Монти Пайтоном», и народ в зале зависал, не понимая, как реагировать. Например, появлялся Павел Кабанов, и у него на руке лежала пеньковая веревка. Паша медленно шел к центру зала, вставал и декламировал нараспев, подражая романсам Вертинского: «Вот на руке лежи-ит… коро-откая, недли-инная змея…» Потом смотрел на веревку и резко говорил: «Не боюсь тебя!» И уходил.

— Зато когда он играл бабушку Клару Захаровну в сериале «33 квадратных метра», все зрители знали, как реагировать — гомерическим хохотом и сползанием с дивана на пол.

— Он во многих ролях неотразим, но эта просто сидит на нем как влитая. Пашу ночью разбуди, он прекрасно сыграет Клару Захаровну! И у нас была возможность в этом убедиться. Мы сделали спектакль по мотивам «33 квадратных метров» и с ним объездили всю нашу страну и многие не наши. Как-то прилетели из Америки с гастролей, а на следующий день был спектакль в Театре эстрады. Все устали, из-за разницы во времени находились в полусонном состоянии. А там есть момент, где бабушка выпивает коньяк, падает на диван и засыпает. Паша выпил чай, который изображал коньяк, лег на диван и уснул по-настоящему. Идет спектакль, зрителей полный зал, а Паша спокойно спит. И очень тихо дышит. Я во время Таниного монолога шепчу Шацу на ухо: «Слушай, может, он потерял сознание? Или сердечный приступ случился?» Шац подошел к Кабану, посмотрел, успокоил меня: «Вроде дышит». И тут Таня произносит реплику, на которую Паша по сценарию должен отреагировать, а он не реагирует — спит самым наглым образом. Таня заходит на второй круг, тратит авиационный керосин и снова произносит ключевые слова, но эта скотина даже ухом не ведет! Тогда Лазарева, произнеся реплику в третий раз, хватает картофелину, которую чистила, и бросает ее в Кабанова со словами: «Вот, эти пенсионеры напьются, и их не добудишься». И картошка попадает Павлику прямиком в лоб! И Паша как ни в чем не ­бывало вскакивает и привычным голосом Клары Захаровны говорит: «А шо же вы меня не будите, раз тут такие дела?» То есть произносит именно ту реплику, которую и должен. Я был в восторге! Я понял, что Кабан — настоящий робот. У робота закончилась зарядка, потом он подпитался и начал функционировать дальше.

Кадр из фильма "Корпоратив"

С Андреем Федорцовым и Мариной Федункив. (кадр из фильма «Корпоратив») Фото: Enjoy Movies



— Вы же с Кабановым раньше, чем с остальными будущими оэспэшниками, познакомились?

— Да. У нас чумовая история знакомства. Я помог Кабану поступить в Московский горный институт. Сижу на вступительном экзамене по математике, все решил за 10 минут и в окно смотрю. А мне по спине стучат и шепотом просят: «Парень, помоги задачку решить». Чего там ее решать — всего две формулы. Он: «Спасибо, спасибо». И мы после этого познакомились и подружились. Естественно, Паша тогда был мне очень благодарен, но вскоре я и вовсе стал для него кумиром. Перед началом учебы нас, будущих первокурсников, по приказу ректора отправили работать на стройку: все годы,

пока мы учились, институт строился. А я занимался баскетболом, и у меня было много разных кедов. Когда порвался левый кед зеленого цвета и правый кед красного, я их выкинул и стал ходить в их уцелевших братьях: на одной ноге — зеленый, на другой — красный. Кабанов же, хоть и приехал из провинциального города Дзержинска Донецкой области, очень следил за модой. Он потом рассказывал: «Ты стал для меня Карлом Лагерфельдом и Александром Маккуином в одном лице! Я подумал: господи, какой же модный, смелый чувак!» Сейчас действительно модно носить ботинки разного цвета, но в 1981 году так ходил, наверное, я один… А когда мы с Пашей попали в институтский военно-патриотический клуб, то ­познакомились с Васей ­Антоновым, ­который был нас на курс старше. Он потом стал главным автором «О.С.П.-студии», я его зову «Жванецкий наших дней».

С агитбригадой мы ездили по местам, где в Великую Отечественную войну сражалась дивизия народного ополчения, сформированная в Горном институте. Девочки ходили в военкоматы, искали ополченцев, погибших в тех местах, мы выступали с концертами. В них была серьезная часть, со стихами и песнями о войне, и юмористическая — со временем я стал там главным автором, главным актером и режиссером. А моя будущая жена, Наташа, была строгим комиссаром военно-патриотического клуба. При этом в юмористической части концерта она отлично играла в пародии на «Пиратов ХХ века» островитянку Бо-Бо, полуженщину-полуобезьяну. Нам на серьезного комсомольского лидера в этой роли было смотреть даже еще смешнее, чем ­зрителям. На ­последнем курсе мы поженились, и у нас родился сын Никита. Мадонна с младенцем осталась в Москве, а я поехал по распределению на Дальний Восток работать мастером в шахте. Это было очень престижное распределение. Дядька мой Валентин Алексеевич Нечаев, мамин брат, был в ту пору нереальной крутизны начальником — главным энергетиком Хабаровского края — и смог добиться такого распределения по великому блату. Без него бы меня отправили куда-нибудь в Тулу копать песок экскаватором, и сгорела бы московская прописка. А если ты ехал на Крайний Север и в приравненные к нему районы, то оставалась бронь и ты получал обалденную зарплату.

Но несмотря на престижность распределения, мне там было дико сложно. Я начал даже стихи писать, чего ни до, ни после этого не делал, — серьезные, лирические, описывающие одиночество и ад, который окружает человека. Два или три стихотворения напечатали в местной газете. Я подписался псевдонимом Сергей Нечаев, потому что если бы мои рабочие узнали, что новый инженер занимается таким заподлянским делом, как пописывание стишков в газету, их презрению не было бы предела. Мне кажется, я выжил там и они мне ничего не сломали просто потому, что для них я был какой-то неведомой зверушкой. У 80 процентов рабочих за плечами была тюрьма, почти никто из них не выезжал за пределы Дальнего Востока. Жил человек в Чите, там совершил преступление, его посадили в Комсомольске-на-Амуре, и потом он там остался жить. Сначала нельзя было выезжать, а потом он и не помышлял больше о том, что куда-то можно переехать. И тут в тесную каморку, где отдыхали после обеда такие рабочие, зашел я, молодой мастер. Огромный бригадир Шадрин сидел, как Леонов в фильме «Джентльмены удачи». Он спросил: «Мастырка? Откуда ты такой взялся нелепый?» Поскольку накануне сошедшим с рельсов электровозом бригадиру выбило два передних зуба, он говорил с легким пришепетыванием. Отвечаю: «Из Москвы». На минуту повисла тишина, а потом все хором: «Из Москвы-ы-ы?!» Никто из них ни разу не был в столице, и я стал завоевывать дешевый авторитет, рассказывая небылицы про Москву, про Люберцы, где живут страшные люди по имени любера, про метрополитен, где бегают крысы-мутанты размером с собаку. И все округляли глаза: «У-у-у! Блин, ни фига себе!» Я на ходу сочинял для них целые сериалы, которые — сейчас жалею — не записывал. Кстати, тот электровоз, который вывозил из шахты руду и сошел с рельсов у бригадира, позже сошел с рельсов и у меня. Зима, ветер, мороз, а я в резиновых сапогах домкратом пытаюсь поставить его назад… На следующий день кожа с отмороженных ступней снималась как носки. В другой раз у меня электровоз загорелся, и пришлось из него выпрыгивать на ходу. Бытовые условия тоже хромали. Особенно это стало заметно, когда приехала Наташа с шестимесячным Никитой.

Сергей Белоголовцев с дочерью

Сергей: Ева — это хозяйка моей жизни. С ней я играю так, как даже с сыновьями никогда не играл. А ведь посмотреть на наш «цирк» на улице в свое время собирался весь двор. Фото Юлия Ханина

— А почему она не осталась в Москве?

— У нас же любовь сильная до сих пор, а тогда от нас вообще искры летели, мы не могли друг на друга надышаться! Я тосковал страшно, ходил по тем выработкам, бубнил свои стихи, и у меня слезы закипали на глазах… К тому же мой дядя выбил нам комнату в коммуналке, причем только что отремонтированную. Так что мы с Наташкой жили как короли! Правда, по ночам там было черно от тараканов. У нас есть фотка, где Никита с невероятным увлечением ползет по полу — преследует таракана, который не попал в кадр. Я даже сочинил ему колыбельную на эту тему:

Таракании бега,

клопики квадратные,

мышка в подполе живет,

дальше — непечатное.

Мой сосед Туренко Коля

громким голосом поет,

когда сын мой спать ложится.

Спи, сынок, Москва приснится…


Соседи у нас правда были лихие. Жизнь-то суровая на Дальнем Востоке, и люди суровыми становятся. Внутри они, конечно, добрые, но очень глубоко. Мы оставляли коляску в подъезде, в нее писали все время какие-то негодяи, и мы ее драили хлоркой. Вскоре ее украли, а через некоторое время я увидел, как дети в ней катали друг друга ради баловства. От голубой коляски остался верх, и Наташка из него сшила куртку Никитосу. У нас такое добро не пропадало. Жена первые годы совместной жизни и себе все перешивала из старого. Когда впервые мы смогли ей купить обновку — черные лосины, — она в этих лосинах до потолка скакала. А что поделаешь? Перестройка, трое детей — какие тут могут быть обновки?



— Вы с Наташей с самого начала мечтали, что детей будет много?

— Нет, у нас должны были быть двое — мальчик и девочка. Но для девочки мы не могли придумать имя. Вот когда ждали первого ребенка, сразу решили, что это будет Никита. А когда были второй раз беременные и ждали девочку, имя все равно не придумалось. Надо сказать, что мы вообще не планировали так быстро рожать Никитосу компанию. Поняли, что Наташа беременна, только когда у нее в ­животе ­что-то шевельнулось. Рожать она уехала в Москву. УЗИ не было, и то, что у нее внутри не дочь, а два сына, жена узнала уже в процессе родов. Появился Сашка, Наташа было вздохнула с облегчением, и тут акушерка ей кричит: «Дура, рожай второго». А она не может понять, что происходит, какого еще второго?

— Женя родился больным. ДЦП, четыре порока сердца… 95 процентов мужчин уходят из семьи, если рождается ребенок-инвалид, и я спрашивала у одного, как он мог так поступить. Он ответил: «Такое невозможно вынести». Мамы как-то могут вынести, папы — увы. Теперь у меня есть возможность спросить у того, кто не ушел. Сергей, как вы смогли это выдержать?

— У меня тоже был своеобразный уход. Я с головой ушел в работу, писал, играл, снимался, ездил на гастроли. И Наташка меня не трогала. Сейчас я и сам не могу вспомнить, как я это выдержал: у меня есть счастливая особенность — я почти все тяжелые вещи, слава Богу, забываю. Помню, что практически не спал ночью, все время Наташке помогал сражаться с нашими парнями — полуторагодовалым Никитосом и двумя младенцами, один из которых смертельно болен. Просыпался первый, начинал орать, будил второго и третьего, и шла цепная реакция — уже трое орали, разрывались. Когда Жене

в девять месяцев сделали операцию, он два месяца лежал без сознания под аппаратом искусственного дыхания. Наташа была с ним в больнице, а я — дома с Никитосом и Сашкой. Конечно, мне было дико тяжело, я плохо соображал от недосыпа, сил не было. Но это такая ерунда по сравнению с тем, что вынесла Наташа. Она, как антенна, транслировала в мир невероятную, звериную жажду спасти Женьку! Она всех этим заражала — меня, врачей, которые его лечили, и всех остальных. Наташка всегда была очень волевая, но после рождения сыновей обрела какую-то бездну сил. Что меня потрясает, эта сила у нее до сих пор остается. Хотя с годами и поуменьшилась, так как часть перетекла в Женьку и тащит его по жизни. Но он не просто выжил, а достиг невероятного прогресса! Человек, который не ходил до шести лет, сейчас работает телеведущим.



— Вы с женой, наверное, плакали, когда ­смотрели, как Женя первый раз вел программу?

— Нет, уже спокойно отреагировали. Шесть лет назад мы его пристроили в небольшой театральный вуз, и когда Женька первый раз вышел на сцену в спектакле — вот тогда у нас слезы текли. А потом мы привыкли к этим победам.

Мой хороший приятель Саша Гольд­бурт руководит кабельным телеканалом РазТВ, я у него делал авторскую передачу «Вторая натура». И Наташке пришла в голову мысль предложить Саше, чтобы Женя, который к тому времени окончил свой вуз, попробовался у него на телеведущего. И Гольдбурт решился на смелый ход — взял парня с ДЦП вести программу. Вскоре позвонил наш друг Анатолий Белый: «Ребята, вы знаете, если мне что-то не нравится, я об этом прямо говорю. Так

вот. Видел, как Женька ведет «РАЗные новости», и это завораживающее зрелище. Он со своей странной пластикой и голосом выглядит как инопланетянин. Я не мог оторваться — посмотрел все новости, а потом полез в Интернет и еще раз пересмотрел». А летом Женьку пригласили в ООН. Мой сын, единственный в России телеведущий с ДЦП, рассказывал там про «Лыжи мечты», с которыми мы всей семьей носимся второй год, — про реабилитацию детей с ДЦП, аутизмом и синдромом Дауна с помощью горных лыж.

Сергей Белоголовцев с сыновьями

С сыновьями — старшим, Никитой, и средним, Александром (начало 2000-х). Фото: Из личного архива Сергея Белоголовцева

— Давно он катается на лыжах?

— Три года. Наташин брат, который живет в Америке и катался на лыжах в Солт-Лейк-Сити, рассказал нам: «Я видел реабилитационный центр, где в числе прочих катаются ребята с ДЦП. Приезжайте и тоже попробуйте». Наташка моя, великая авантюристка, сразу загорелась: «Поехали». Я говорю: «Мне кажется, мы эти кривые ноги даже не засунем в горнолыжные ботинки». — «Поехали, не засунем — сами покатаемся». Приехали, засунули его в ботинки, и он через неделю сам по­ехал на лыжах! Естественно, были разные приспособления, разумеется, он спускался по очень пологому склону, а вокруг него ехали пять человек — инструктор, два волонтера и мы с Наташкой. Сопровождали, как истребители бомбардировщик. На следующий год еще раз съездили — и начали наблюдать невероятные изменения. У парня руки-ноги начали распрямляться, он стал голову держать с достоинством, во взгляде уверенность появилась. Ведущие неврологи Москвы, которые работают в 18-й больнице, подтвердили, что мы не сошли с ума — есть явные положительные изменения. И подвижница моя сумасшедшая говорит: «Я хочу такую программу запустить в России». Отвечаю: «Наташка, мы погибнем». — «Нет. Были люди, которые нам помогали в свое время, давай теперь мы будем». Так и открыли реабилитационную программу «Лыжи мечты». Она сейчас распространяется по стране благодаря вечному двигателю,

который у Наташи спрятан в какой-то из частей тела. Жена ездит по регионам, ей помогает группа товарищей, которые работают на волонтерских началах. Зимой в Москве набралась первая группа из 10 человек, мы устроили невероятную презентацию, созвали всех друзей-актеров. Пришли Башаров, Бероев, Кортнев, Андрюха Мерзликин, Машка Голубкина, Чичерина, Олеська Судзиловская… Народ не понимал, что происходит, что за странные дети на склоне и почему вокруг них такая банда звезд тусуется. У ребят был прогресс не хуже Женькиного: девочка, которая передвигалась только с помощью мамы, после недели занятий прошла сама свои первые три метра. Мальчик говорил: «Такое ощущение, что у меня выросли новые ноги».

У нас сейчас все идет чем дальше, тем легче. А все первые годы у Женьки, да и у нас, была не жизнь, а повесть о настоящем человеке. Когда Наташа родила еще двух сыновей, я с диким боем, но смог открепиться с шахты, на которой был обязан проработать три года, и вернулся в Москву. А когда дети чуть-чуть подросли, мы вступили в МЖК: безумно хотелось жить с тремя детьми в своей квартире, а не у Наташиных родителей вдесятером. Перед тем как узнать, что ректор моего родного Горного института хочет возродить команду КВН, я год по 12 часов в день работал учеником бетонщика, то есть таскал носилки с раствором. Попросил друзей сказать ректору, что никто не справится с созданием команды лучше, чем я. Но что для этого меня надо выкупить из рабства МЖК. Тогда, на заре перестройки, у институтов были деньги — на их базе делали ­кооперативы и совместные предприятия. За меня заплатили выкуп, и соратники по МЖК рассказывали, что на него купили всю сантехнику в наш дом. Мы стали унитазными монополистами, но, к сожалению, не стали богачами. Когда ребятам

было лет по шесть, я одолжил внушительную сумму — целых $400 — на отпуск. И пошел гулять с детьми. Я очень редко с ними гулял, но каждый раз посмотреть на нас собирался весь двор. А в тот раз были отличные сугробы, поэтому мы играли в снежных дельфинов и с упоением ныряли в снег. Дома у меня весь восторг как рукой сняло: где-то в сугробе я потерял военный билет и те самые $400. Сколько мы ни искали потом, не нашли… Но это не отбило охоты устраивать цирк, скакать обезьяной и ползать крокодилом.

Сергей Белоголовцев с женой

Сергей: у нас с Наташей любовь сильная до сих пор, а раньше от нас вообще искры летели, мы не могли друг на друга надышаться… Фото: Юлия Ханина

— Ваши сыновья выросли, у Никиты уже появилась своя дочка, Ева. Устраиваете подобные шоу для внучки?

— Ева — это хозяйка моей жизни. С ней я играю так, как даже с сыновьями никогда не играл. Летом мы отдыхали в Италии и играли на пляже в «Миссис Шумахер». Трехлетняя Ева была автогонщица, и я ее запускал с горочки на пластмассовом автомобильчике, машинка врезалась в песок и падала на бок. Упав первый раз, Ева испугалась. А я начал кричать: «Ужас, ужас, катастрофа!», изображать машину скорой помощи, и ребенку игра понравилась. А потом пришло итальянское семейство. Дети внимательно смотрели, как я запускаю Еву и кричу: «Атансьоне, атансьоне! Мадемуазель Шумахер, уно, дуе, тре, квадре». И в конце концов один из ребят залез на горку, отпихнул Еву, сел в эту машинку и стал смотреть на меня искоса: давай, мол, меня запускай тоже. Пришлось покатать. Но Ева стала плакать: «Ты должен играть со мной! Плохой Сережа!»

— Сережа?

— Мы с женой сразу представились Еве как Наташа и Сережа. Ну разве мы похожи на бабушку и дедушку?!


Сергей Белоголовцев

Родился: 2 апреля 1964 года во Владивостоке

Семья: жена — Наталья, журналист; дети — Никита, телеведущий, Александр — продюсер, Евгений, телеведущий; внучка — Ева (3 года)

Образование: окончил Московский горный институт

Карьера: играл в КВН в составе команды «Магма». Был одним из актеров программ: «Раз в неделю»,«Назло рекордам!?»,  «О.С.П.-студия». Ведет программу «Свадебный генерал» на канале Россия. Снялся в фильмах и телесериалах: «33 квадратных метра», «Такси», «Вся такая внезапная», «Два Антона», «Цвет неба», «Духless», «Корпоратив». Играет в спектаклях «КТО», «Рецепт семейного счастья», «На высоких каблуках», «Не такой, как все». Поставил спектакль «Апокалипсис для флейты», где играет главную роль


Загрузка...