Онлайн-журнал о шоу-бизнесе России, новости звезд, кино и телевидения

Семен Слепаков: «Я был самым ответственным человеком в команде. Другие были еще безответственнее»

0

Продюсер и сценарист сериалов «Озабоченные, или Любовь зла», «Универ» и скетчкома «Наша Russia» Семен Слепаков больше известен зрителям как «бард-десятник», поющий под гитару со сцены Comedy Club. Даже самые смешные свои песни он исполняет с грустным и невозмутимым видом. Но раньше у Семена было совсем другое выражение лица — и совсем другой характер…

— Учительница начальных классов звала меня «клоун на ниточках». Все время повторяла: «Слепаков, клоун на ниточках, не паясничай!» Я не знал, что означает это страшное слово, что именно надо перестать делать. Причем ничего особенно ужасного я не делал, просто был веселым ребенком. Очень подвижным и жизнерадостным, вечно носился и хохотал. В смысле креативности, остроумия — я не мог моментально придумать ответную обзывалку, если кто-то шутил про мои большие уши, потому что у шутников, в отличие от меня, особых примет, как правило, не было. В школе, конечно, старались отбить желание веселиться: ставили двойки, ругали, писали в дневнике замечания и вызывали родителей. Во втором классе их даже к директору вызвали. Во дворе старшие ребята наплели, что в гостинице «Интурист» жвачки Donald и Turbo, которые цыгане продавали по рублю, стоят всего одну копейку. То есть на рубль можно купить сто жвачек! Я рассказал о жвачечном клондайке в школе,

и мы всем классом отправились в «Интурист». 1987 год, Советский Союз, маленький Пятигорск. Даже те, кто ни разу не заходил в «Интурист», знали, что там на первом этаже есть бар, а в нем бармен Сережа — диковинное место работы сделало его известным персонажем. Я смело прошел к барной стойке и сказал «знаменитости»: «Мы хотим приобрести Donald». А он ответил: «Идите отсюда». И в тот же день один мальчик настучал родителям, что Слепаков водил всех в «Интурист» к иностранцам, к капиталюгам! Следующим утром его встревоженная мама примчалась к директору с известием, что Слепаков морально разложил детей. Позвонили нам домой, а мама с папой куда-то уехали, дедушка тоже, дома была только бабушка, которая до этого находилась вне процесса моего воспитания. Пришлось ей со мной идти. Директор как выдал обвинительную речь: «Вы представляете, куда катится ваш внук?! Если не принять срочные меры, он вырастет иностранным шпионом!» И бабушка заплакала, а я стоял рядом и говорил: «Бабушка, ну не плачь». Конечно, когда вернулись родители, мне от мамы сильно досталось.

— Она у вас строгая?

— Мама мощная, может заставить кого угодно делать что угодно. Считаю, это пошло мне на пользу. Она меня всегда строила, а я сопротивлялся — и окреп благодаря постоянному противоборству. В итоге сумел чего-то добиться.

— Мама гордится сейчас вашими работами? Или говорит, что юмор грубоват и в песнях слишком много неприличных слов?

— Конечно, она и папа радуются, глядя на меня. Во-первых, они родили сына — уже неплохо. Во-вторых, их ребенок вырос, да не абы как, а вымахал двухметровым дылдой — еще лучше: заметный сын получился. А тут заметный сын начал делать заметные вещи! Думаю, у родителей поднялась самооценочка.

Конечно, они надеялись, что я чего-то добьюсь на другом поприще. Но я был, с одной стороны, раздолбаем, которому очень скучно заниматься серьезными вещами типа экономики. А с другой стороны, я рос абсолютно упрямым в своем желании з

аниматься юмором. Родные смирились, только когда наша команда КВН «Сборная Пятигорска» попала в Высшую лигу. А так все считали, что надо поднажать — им на меня, а мне на учебу, чтобы я окончил один факультет, другой… Даже заставили защитить кандидатскую диссертацию по экономике. У меня ведь дедушка и папа — доктора экономических наук, и все, особенно дед, настаивали на дисере. Сейчас эта диссертация мне так нужна! Сидим мы на совещании, обсуждаем разные вопросы, и когда требуется дополнительный аргумент в споре, я говорю: «Между прочим, я кандидат экономических наук». (Смеется.) На самом деле многие мои друзья в экономике лучше меня разбираются. Вчера ехал в машине и услышал в новостях по радио: «Начинается санация банка…» И я подумал: «Как же можно быть такой свинотой! Иметь кандидатскую степень по экономике и не знать значения слова «санация»!» Нет, наверное, когда-то я его знал, но оно давно стерлось из памяти за ненадобностью. А ведь у меня не только диссертация, но и красный диплом. Два. Один экономического факультета, а второй — факультета французского языка.

Семен Слепаков

— Мама и папа радуются, глядя на меня. ­Во-первых, они родили сына — уже неплохо. ­Во-вторых, их ребенок вырос, да не абы как, а вымахал двухметровым дылдой — это еще лучше: заметный сын получился. Фото: Юрий Самолыго/ТАСС

— Что характеризует вас совсем не как раздолбая…

— Просто у меня семья преподавательская: папа с дедом преподавали в Пятигорском университете экономику, мама — стилистику французского языка, а бабушка — медицину. Состоятельной и влиятельной родни не имелось, помощи было ждать неоткуда. А родителям очень хотелось максимально укомплектовать меня для взрослой жизни, чтобы я не сгинул. Поэтому я параллельно учился на двух факультетах. К счастью, половина предметов повторялась и один экзамен засчитывали и там и там.

— У вас каждый член семьи что-то вел?



— Да. На первом курсе моя бабушка рассказывала нам про асептику с антисептикой, учила делать повязку «шапочка Гиппократа». Я при всей группе мог сказать: «Бабушка, можно в туалет?» — «Не надо называть меня бабушкой. Здесь нет бабушки, есть только Эсфирь Иосифовна». Через десять минут я машинально снова обращался к ней: «Ну бабушка!» И вся группа — га-га-га. Но потом наловчился в стенах учебного заведения звать родных по имени-отчеству.

— При таком количестве блата, наверное, красные дипломы можно было получить вообще без напряга?

— Я все же не совсем бездельничал. Более того, был период, когда я ожесточенно набросился на учебу, особенно на французский. Мне нравился язык, а еще больше сама Франция. Первый раз я туда приехал с другом лет в шестнадцать-семнадцать. Тогда я был глупым ребенком. Таможенник заговорил с нами по-польски, и я начал так ужасно смеяться, что меня чуть не высадили. А самое сильное впечатление на нас произвели двери на фотоэлементах на вокзале. Никогда таких раньше не видели, поэтому битый час перед ними простояли: делали шаг вперед, а они открывались, отходили, а они закрывались. Примерно через год я съездил туда второй раз и вел себя уже менее дико. А когда, учась на третьем курсе, побывал третий раз, понял, что на самом деле совершенно не могу говорить по-французски! Потому что нас в институте учили грамматике, истории языка, а вот элементарными речевыми оборотами, нужными в быту, мы не занимались. Я не мог поддержать обычный разговор, и мне стало так обидно, что, вернувшись, я как следует взялся за язык. В итоге, окончив универ, даже преподавал там полгода. Это было очень смешно. Днем я вел у пятикурсников коммуникативную грамматику французского языка, а ночью пил с ними в клубе. Утром, находясь по разные стороны учебного процесса, мы чувствовали себя одинаково паршиво. В конце семестра студенты сдавали мне зачет. Естественно, я просто собрал у всех зачетки и поставил в них «зачтено». Разве я мог поступить иначе после всего, что между нами было?

— Повезло студентам: и зачет без хлопот, и автограф звезды! Вы ведь уже были капитаном команды КВН «Сборная Пятигорска»?

— Был. Но в Пятигорске нас считали не знаменитостями, а жалкими лузерами: нас же не показывали по телевизору. Ты в поисках спонсора ходишь по всем предприятиям города, по всем производителям пива, шоколадок, мороженого, и говоришь: «Наша команда КВН очень близка к успеху…» А тебя разворачивают, тебе не верят, потому что в телевизоре команды нет! Хотя про близость к успеху мы не врали: мы были известны в узких кавээновских кругах, и казалось, еще чуть-чуть — и попадем в Высшую лигу и нас будет представлять в прайм-тайм Александр Масляков. Но все не получалось. Зато когда команда наконец

пробилась и выступила, некоторые люди спрашивали: «Ну скажи, сколько денег вы дали Гусману?» А мы не давали. Я до сих пор ни разу не давал денег Гусману — думаю, он бы сильно удивился, если бы я попробовал это сделать! (Смеется.) Изначально мы выступали в костюмах учителей-трудовиков: береты, темные рабочие халаты, очки в толстой оправе. Нам такой стиль ужасно нравился: мы были безликими людьми, совершавшими дурацкие поступки. Но редактор КВН Андрей Чивурин нам намекнул, что в таких халатах нас не покажут по телевизору никогда. И мы поехали к нему в Харьков и сообща придумали другие костюмы — яркие, разноцветные. Честно говоря, я их не любил, они мне казались слишком клоунскими. Сам я чаще выходил на сцену в свитере, поскольку иногда пел и играл на гитаре, то есть косил под барда. Этот заслуженный свитер до сих пор в шкафу валяется с дырой на боку. Удивительно, как он на атомы не распался — я же его начал носить, еще когда был не капитаном команды, а просто участником, то есть до 2000 года.

Семен Слепаков

— «Бардом-десятником» меня назвал Гарик Мартиросян, потому что я начал выступать со своими песнями в 2010 году. Фото: Пресс-служба телеканала ТНТ



— Как вы им стали?

— Я отвечал за написание и приемку текстов. А однажды наш капитан Женя Гордеев ушел торговать таблетками, он же по образованию фармацевт. И мы стали играть в КВН без капитана, потому что в принципе можно и без него обойтись. Единственное, кому-то надо было выступать на «Капитанском конкурсе». Мне сказали: «Пойдешь ты». Ну я и пошел.

— То есть вас выбрали, потому что вы могли лучше всего выступить на конкурсе, а не из-за развившейся с годами ответственности и организованности?



— Само собой, я был самым ответственным человеком в команде. В смысле другие были еще безответственнее меня. Я ничего не терял никогда. У меня была тряпочная сумочка на молнии, где хранилось десять паспортов. Участники команды отдавали их мне, чтобы я их предъявлял в гостинице и показывал милиционерам, курсировавшим по поездам. Я вел безбожный совершенно образ жизни, где только не засыпал, выпив больше нужного, — но всегда прижимал к себе сумочку и ни разу не потерял ни одной бумажки, ни единого документа! Даже никогда не бегал и не искал, где же моя сумка с паспортами, — нет, она всегда была при мне. Горжусь этим.

— И правильно! Ваши коллеги по КВН рассказывали, что они здоровые чемоданы теряли. А уж маленькие вещи, наверное, вообще пропадали без счета…

— У нас однажды тоже была крупногабаритная пропажа. Мы приехали в Киев и потеряли там Мишу. Огромного парня ростом 212 см и весом 190 кг. И вот такой заметный участник команды исчез. Мы искали его повсюду, паниковали, думали, что он умер. Я морги обзванивал: «К вам не привозили огромную тушу?» К счастью, Миша потом нашелся. Он, оказывается, с девушкой ушел гулять…

— Вы стали говорить про Мишу, и я вспомнила про Галустяна.

— Нет, этого Мишу мы не теряли. Хотя его, наверное, могли бы украсть, так он был популярен. Мы были соперниками: он играл в команде «Утомленные солнцем», которая нас все время обыгрывала. Один раз мы чуть не победили их в финале, все прекрасно складывалось — но они нас обыграли на одну десятую балла! Они, конечно, были невероятно крутые. К моменту, когда я с Галустяном познакомился, он уже был звездой и опытным гастролером. Мы вместе ехали в поезде. Все были в легких куртках, а Миша — в черной дубленке до пят, да еще и с капюшоном. Она скрывала его полностью, и Галустян выглядел как таинственный силуэт в мистическом фильме. Наверное, дубленка была теплая, в нее можно было укутаться в случае сквозняка.

Но Миша очень выделялся не только одеждой. Мы, кавээнщики, были простыми студентами, нас селили в ужасных местах, возили на обед в детский сад — экономили на нас как могли. А Галустян первым написал жесткий райдер: мол, если не поселите в приличный номер нормальной гостиницы, платите один штраф, если в номере будет начатая туалетная бумага — другой штраф, если не сделаете еще чего-то — не буду выступать! «Утомленные солнцем» стали к тому времени самой востребованной ­командой КВН, гастролировали уже года три-четыре, давая по два концерта в день. Мишу боготворили, каждый день на него приходили смотреть толпы людей — и, конечно, он от этого дико устал. С ним постоянно ходил администратор команды, который ограждал его от общения с нежелательными людьми. Мы веселились, пьянствовали, звали его с собой: «Пошли в клуб!» А он отвечал: «Идите, ребята» — и оставался в номере играть в свою игровую приставку. Наверное, опасался, что в ночном клубе его могут похитить.

— А с его будущим партнером по проекту «Наша Russia» Светлаковым как познакомились? И какое он произвел на вас впечатление?

— Мы с Серегой встретились в 2003 году. Сергей Ершов, один из основных участников и авторов «Уральских пельменей», который сейчас играет папу Леры в «Реальных пацанах», помогал нам писать тексты. Он привел с собой товарища по команде, Светлакова. А у Сережи особая манера повествования — оторваться невозможно. Он начал что-то рассказывать в своей манере,

и я был в восторге! Я рыдал, чуть не умер от смеха, все записал и сказал: «Все, у нас есть пять минут материала». А Ершов говорит: «Кроме него, это никто не сделает, тот же самый текст в исполнении любого другого останется чушью. Тут нужно Серегино личное обаяние». Так и случилось: прочитали — просто набор слов. Кстати, в творчестве Сережа на меня похож, ему тоже нужно посидеть, помучиться, попереживать.

"Наша Russia", кадр из шоу

— У Сережи особая манера повествования — я был в восторге! Рыдал, чуть не умер от смеха. С Сергеем Светлаковым и Михаилом Галустяном во время съемок программы «Наша Russia». Фото: Пресс-служба телеканала ТНТ



— Кто же в этом на вас не похож!

— Мартиросян! Кстати, с ним я познакомился раньше, чем с Галустяном и Светлаковым, в 2001 году. Его команда «Новые армяне» сделала у нас в Пятигорске Лигу КВН, и мы в ней играли. Самое яркое впечатление от Гарика — синие туфли. Мы в Пятигорске в то время думали, что туфли бывают двух цветов — коричневые и черные. Иногда белые, потому что у нас живет довольно много армян, и они носили белые мокасины с бумбончиками. Но синие!.. Кстати, сам Гарик их называл не «туфли», а «цуфли» — у него был легкий акцент. Он нас вызвал: «Нам надо поговорить. Чтобы добиться более серьезных успехов в КВН,

вы должны выглядеть строго. Вам нужно купить хорошие цуфли и сшить cуртуки». Мартиросян клянется, что он никогда в жизни не мог так сказать, но я-то отлично ­помню! Мы до сих пор с ним спорим на эту ­тему.

Гарик очень крутой. И самые важные вещи в моей жизни происходили благодаря Гарику. Кроме моего появления на свет — тут он ни при чем, надеюсь. В 2005 году он меня позвал в Москву. Мы все к тому времени уже были чемпионами Высшей лиги КВН и пережили похожие чувства. Сначала ездили по городам с концертами в состоянии эйфории, а потом думали: а дальше-то что делать? А дальше двигаться было некуда: на телепроекты и фильмы никто денег не давал. Тяжелый был период, но Мартиросян нашел выход! Он тогда предложил: «Давайте мы создадим суперагентство и будем писать все тексты всем командам КВН!» Он вытащил в Москву Светлакова, Сергея Ершова, Артура Тумасяна и нас с Джавидом Курбановым, с которым я сейчас пишу песни. Мартиросян всех нас вдохновил — и ушел делать Comedy Club! А мы остались в съемной квартире и стали тонуть в море работы, которую сами же и набрали. Но Comedy Club выстрелил, и Мартиросян нашел там применение всему нашему «суперагентству». А уже в следующем году в эфире ТНТ появилась наша «Наша Russia».

— Вы сами бывали в городах, где происходит ее действие?

— Да, во всех. Челябинск реально суровый, и мне кажется, тема про суровость жителей Челябинска настолько понравилась им самим, что они до сих пор придумывают шутки по нашему образцу. А про Таганрог мы все время говорили гадости, хотя на самом деле — шикарный город, там Азовское море, куча рыбы, южная природа. И вообще там весело и здорово. И что мы так издевались? Но, насколько я знаю, таганрожцы очень смеялись. А вот некоторые жители Нижнего Тагила обиделись, что пьяные отдыхающие на курорте кричат: «Таги-и-ил!» Но мы не считаем людей из этого города самыми дикими и разнузданными. Просто его название похоже на боевой клич — разве с Ижевском такого эффекта добьешься? Жители родного Пятигорска так радовались историям про телеведущего Жорика Вартанова, что даже памятник ему хотели поставить. Или поставили.

— Через два года после старта скетчкома «Наша Russia» вы запустили еще один очень заметный проект — сериал «Универ». Много туда вошло ваших личных историй?



— Мы со Славой Дусмухаметовым начали писать сценарий «Универа» уже здоровыми лбами. Нам было лет по 28-29, большая часть студенческих историй забылась. Кое-что вспоминали и пытались внедрить в сериал, однако ситуация очень осложнялась тем, что в сериале все должно было быть по-телевизионному красиво. Несколько лет спустя появились «Реальные пацаны» — там уже жесть как она есть, а в 2007 году мы боялись, что, если показать общаги, которые помним мы со Славой, зритель переключится на другой канал, где его взор будут услаждать милыми картинками. Поэтому мы взяли французского художника-постановщика, который нарисовал очень красивые декорации: уютные комнаты, розовые стены… И многие зрители, посмотрев первые серии, сказали: «Где ж вы такую общагу увидели?! Общага — это же маленькие обшарпанные комнатки и один туалет на этаж». Но в итоге у нас так и осталась прекрасная просторная общага — общага мечты.

— В 2010 году вы, уже будучи известным продюсером, стали еще и резидентом Comedy Club.

— Гарик мне сказал, что если я сейчас не начну петь на сцене, то не начну никогда, — и я понял, что надо попробовать. Я же всю жизнь хотел петь, только думал, что это будут грустные песни. Что буду стоять с гитарой в лазерном дыму, а все вокруг будут рыдать. Но не вышло — все смеются. Конечно, попытки писать нежные лирические песни у меня были. Первую сочинил на втором курсе, когда был безответно влюблен. Она называлась «Новогодний вальс», потому что дело происходило накануне Нового года. Всю ночь мы с другом этот вальс записывали. Я думал, включу его на вечеринке, а сам буду сидеть и просто смотреть в окно. А она услышит, все поймет — и все в ее сердце перевернется. А она… она взяла и не приехала! В последнее время я перестал писать лирические песни. Какая-то у меня тут жизнь слишком торопливая. Как сказал Жванецкий, в Москве заснуть — проблема, а проснуться — много проблем. Может, в таком состоянии и можно писать лирику, но у меня ­почему-­то­ не получается пока.

Павел Воля, Сергей Светлаков, Семен Слепаков, Михаил Галустян и Гарик Мартиросян

Павел Воля, Сергей Светлаков, Семен Слепаков, Михаил Галустян и Гарик Мартиросян. Фото: Пресс-служба телеканала ТНТ

— А сатирические с юмористическими легко и быстро пи­шутся?

— Раз на раз не приходится, конечно. Первую, «Обращение к акционерам Газпрома», я писал недели три. Измучился, придумал и забраковал кучу текстов, а потом придумалась фраза «Не хочу я быть милиционером, а хочу я быть акционером» — и вокруг нее все наконец-то построилось. Позвонил Гарику, который уговорил меня попробовать писать веселые песни для Comedy Club. «Приезжай, — говорю, — скажешь, подходит ли». Сижу, пою, подыгрывая себе на гитаре: «Не хочу я быть инженером, не хочу я быть комбайнером…» А Гарик говорит: «Да, нормальная песня». Берет вторую гитару и начинает наигрывать нежную босанову. Я три недели мучился, волновался, у меня дебют — а он играет что-то постороннее! Но Гарик и в таких обстоятельствах очень смешной и обаятельный, поэтому я не разозлился и не обиделся. У него вообще есть особенность: ты ему что-то объясняешь, а он может посередине твоей фразы громко включить ­музыку. У меня свой офис и свои проекты, и мы с Мартиросяном видимся нечасто, к сожалению. И когда я заглядываю к ним в офис, застаю такую картину: из колонок гремит

музыка, Гарик радостно размахивает руками, а рядом сидят восемь человек, которым что-то нужно с ним обсудить. А Мартиросян радуется и не обращает на них внимания. Это его способ переключать мозг, отдыхать. Он поработал — и переключился, послушал музыку. Потом снова легко переключился на работу — и для перезагрузки поиграл на гитаре или на пианино. Классный способ, но я так не могу. Я специально довожу себя до состояния «все пропало», я депрессивный, и мне все кажется, что, резвясь и играя, ничего стоящего не сделаешь. Когда мы снимали сериал «Озабоченные, или Любовь зла», я видел, что люди из съемочной группы выкладывают в социальных сетях забавные фотографии с площадки, и думал: хватит уже веселиться, мы занимаемся важной работой!

— Юрий Колокольников нам говорил, что за три года съемок в «Озабоченных» у него, да и у всей съемочной группы многое в жизни изменилось. Какие перемены произошли у вас?

— О, Колокольников в паузе между двумя блоками у нас снялся в «Игре престолов», и когда он рассекретился, мы его стали подкалывать и даже в сценарий вставили пару шуток. Его герой говорит: «Пойду смотреть «Игру престолов» — что-то в таком духе. Но съемки «Озабоченных» шли три года, а первые переговоры с екатеринбуржской писательницей Ириной Денежкиной, ставшей соавтором сценария, начались пять лет назад. И если принять за точку отсчета этот момент, то в моей жизни за время работы над сериалом изменилось вообще все. Я стал выступать в Comedy Club, я познакомился с Кариной, я женился на ней…

— О чем и журналисты, и публика далеко не сразу узнали…

— Карина по натуре стеснительный человек и совершенно не публичный. Она категорически не хочет появляться на фотографиях в журналах, давать интервью. Тимур Кизяков звал нас в «Пока все дома», но я не смог ее уговорить. И мне нравится ее позиция. Она с огромным удовольствием общается с моими публичными друзьями и их женами. Но дружба — одно, а появление на страницах светской хроники — другое.

— Жене нравятся ваши сериалы, ваши песни?



— «Озабоченные» ей понравились. А песни — не думаю, что Карина слушала бы их, не будь она моей женой. Жена более романтичная, чем я, она не любит грубые слова и провокации, которыми богато мое творчество. Раньше они ее совсем пугали, а сейчас она к ним спокойнее относится. Я ей всегда повторяю: «Ты не смотри, что слово грубое. Если оно сказано не просто так, а ради чего-то, оно имеет право на существование». Конечно, поначалу ей было и тяжело, и неловко. Но при этом она меня всегда очень поддерживала. Мне кажется, она просто перегрызет всем горло за меня и за мои песни, даже если они ей не нравятся.

Благодарим итальянский ресторан Bellagio

за помощь в организации съемки


Семен СлепаковСемен Слепаков

Родился: 23 августа 1979 года в Пятигорске

Семья: жена — Карина, юрист

Образование: окончил факультет французского языка и факультет государственного и муниципального управления Пятигорского государственного лингвистического университета

Карьера: с 2000 по 2006 год был капитаном команды КВН «Сборная Пятигорска», в 2006 году стал продюсером и автором сценария сатирической программы ТНТ «Наша Russia», в 2008-м — сериала «Универ», в 2013-м — сериала «СашаТаня» и комедийного шоу Гарика Харламова и Тимура Батрутдинова «ХБ». С 2010 года исполняет свои песни в Comedy Club

Загрузка...