Онлайн-журнал о шоу-бизнесе России, новости звезд, кино и телевидения

Никита Панфилов: «Мужчины и женщины — с разных планет»

0

Актер, сыгравший харизматичного владельца ночного клуба Игоря в сериале «Сладкая жизнь» (ТНТ), привык к тому, что нередко его заставляют пройти дополнительную проверку на таможне в аэропортах: «Мое лицо кажется подозрительным!» Никита рассказал нам о том, почему его сын Добрыня Никитич обязательно пойдет в армию и какую ошибку часто допускают женщины в отношениях.

— Никита, на форумах поклонницы обсуждают вашу благородную лысину. Интересно, когда она стала частью вашего имиджа?

— (Смеется.) После армии, наверное… В моем первом фильме, «Адъютанты любви», я уже снимался в парике. Перемерил 13 штук, прежде чем выбрали подходящий. Кстати, в ход пошел тот, что специально для съемок заказали у Вячеслава Зайцева. Сейчас он дома где-то лежит. «Адъютанты любви» — памятный для меня проект: я был студентом и вдруг оказался рядом с Александром Абдуловым, Арменом Джигарханяном, Валерием Золотухиным… Подход к работе был серьезным — создатели хотели снять качественный исторический фильм. Я, повторюсь, был студентом, и мне зачли съемки в качестве дипломной работы. Случай исключительный, ведь в театральных вузах не любят отпускать студентов на съемочную площадку. Но продюсер Александр Акопов лично приезжал в Школу-студию МХАТ и договаривался относительно каждого студента, которого хотел задействовать в проекте.

У нас был очень сильный курс: со мной учились Антон Шагин, Катя Вилкова, Максим Матвеев, Дима Пчела, Марьяна Спивак, Петр Кислов, Мирослава Карпович — все они сейчас известны. На первый курс зачислили 36 человек, а выпустилось в итоге около 20. Выгоняли нещадно, и каждый раз я был уверен, что окажусь следующим. В конце очередного семестра подходил к своему руководителю Игорю Золотовицкому и пытал его: «Игорь Яковлевич, вы, наверное, меня отчислите? Скажите лучше сразу, чтобы я знал…» На что он неизменно отвечал: «Никита, иди знаешь куда?» (Смеется.) До того как поступить в Школу-студию МХАТ, я успел поучиться в других театральных институтах и отслужить в армии. Школа-студия была для меня тем самым последним вагоном, в который я успел вскочить.

На вступительных все спрашивали: «Вам 22 года, почему так поздно поступаете?» Я же сначала поучился в Институте современного искусства (ИСИ), откуда сбежал в армию. После была Щепка (там я год отучился), затем ГИТИС и только потом уже Школа-студия МХАТ. Я уходил или отчислялся по самым разным причинам — то из-за драки, то из-за невозможности оплачивать учебу, но никогда из-за профнепригодности. Я всегда предъявлял к себе завышенные требования. Если давали задание подготовить за неделю 20 этюдов, я делал в два раза больше. У меня не было сомнений в том, что я занимаюсь чем-то не своим, но всегда было ощущение, что делаю все недостаточно хорошо, что мне нужно еще работать и работать. Это есть во мне до сих пор. Совершенство в нашей профессии недостижимо. Но я точно знаю: никогда нельзя успокаиваться и сидеть без работы. Даже если ничего не предлагают — находи сам, пробуй, действуй.



— Совершенство в нашей профессии недостижимо. Но я точно знаю: никогда нельзя успокаиваться и сидеть без работы. Даже если ничего не предлагают — находи сам, пробуй, действуй. Фото: Арсен Меметов



— Что вам дал армейский опыт? Часто студенты, особенно творческих вузов, всеми силами стремятся избежать призыва.

— После общеобразовательной школы я поступал в школу милиции — это была моя мечта. Но провалился на экзаменах. Вообще-то я неплохо знаю русский язык, но почему-то допустил много ошибок в диктанте. А на дворе был 1997 год, и у меня отец режиссер, а не генерал (отец актера — Вячеслав Панфилов, режиссер московского Театра охочих комедиантов; мать — режиссер театра «Монотон». — Прим. «ТН»). Как в том анекдоте… Сын полковника спрашивает у отца: «Папа, я капитаном буду?» — «Да». — «А майо­ром?» — «Да», — кивает отец. «А полковником?» Снова кивает. «А генералом?» — «Нет. У генерала свой сын». И тут так же. Не знаю, как сейчас, а в то время без связей поступить в школу милиции было невозможно. Конкурс на место — 25 человек. Чтобы год не пропадал, мама предложила попробовать силы на актерском факультете ИСИ, туда я и поступил. Там случилась несчастная любовь, от которой я сбежал в армию — меня призвали во Внутренние войска МВД, где я расстался со всеми своими иллюзиями и очень быстро понял, что милиция — это не мое… Для чего государству нужна армия? Для того, чтобы молодого человека превратить в машину. Солдат должен быть роботом, который исполняет приказ не задумываясь. Приказы, как известно, не обсуждаются. Муштра, дисциплина, устав — все направлено на то, чтобы у тебя не осталось своего я, чтобы сделать тебя машиной без страха и упрека, убивающей без сожалений и лишних вопросов. Поэтому армия нередко людей ломает.


Но мне кажется, что с переходом призывников на годичную службу все изменилось. На год в армию сходить даже нужно. В армии каждый призыв — это враг и угнетатель предыдущего. И когда их четыре, страшно подумать, что с тобой будет, если ты — низшее звено. А когда над тобой всего один призыв — это ерунда, так что дедовщины, я уверен, сейчас в разы меньше. Армия делает из мальчика мужчину. Там понимаешь истинные ценности. Да и курс молодого бойца каждому парню полезен — научиться разбирать и собирать автомат, копать окопы, маршировать, укладываться в нормативы по бегу, подтягиваниям, отжиманиям… Мой сын в армию пойдет однозначно.

— Кому пришла в голову идея назвать сына Добрыней?

— Обоим. Раз уж у пацана отчество такое, почему бы не воспользоваться случаем? Имя хорошее, оно подразумевает мужество, отвагу вкупе с добротой и отзывчивостью. Я присутствовал при родах — отцу очень важно как можно раньше начать налаживать связь с сыном. Часто ведь как бывает: дочери больше доверяются папе, а сыновья — маме.

Я хорошо запомнил момент, когда, оставив в роддоме жену с сыном, вдруг проснулся дома посреди ночи с ощущением не то что необъяснимой тревоги, а самой настоящей паники. Не мог дождаться утра, чтобы поскорее поехать к ним. Успокоился, только когда взял Добрыню на руки. Как мне потом объяснили друзья, это нормально: я стал отцом и теперь навсегда связан со своим ребенком.

— Появились страхи за сына?

— Скорее переживания. Добрынечке почти три года, и недавно он летал в Минеральные Воды, впервые оказался в самолете. А детям ведь всегда закладывает ушки во время взлета и при посадке. Я волновался, думал: как он перенесет полет? Тогда одна стюардесса подсказала: нужно приложить два пластиковых стакана к ушкам малыша, они сыграют роль раковин и распределят давление. Я успокоился. (Улыбается.)



— Теперь я навсегда связан со своим ребенком. С сыном Добрыней. Фото: instagram.com

— Вы стали по-настоящему популярны после сериала «Сладкая жизнь». Делали ставки на этот проект?



— Никаких, просчитать успех невозможно. Расскажу сначала про сериал «Мажор», который недавно повторяли. У меня было четыре кастинга в разные фильмы. Я ставил на другие проекты, а на «Мажора» даже пробоваться не хотел: роль маленькая, опять какого-то наркомана играть — душа не лежала. Ася, мой агент, настояла на том, чтобы я сходил на пробы. В итоге из четырех проектов выстрелил именно «Мажор».

Так же было со «Сладкой жизнью» — ничто не предвещало успеха. Но я хорошо помню момент, когда осознал, что сериал действительно популярен. После первого сезона мы со съемочной группой полетели в Якутию снимать документальный цикл программ «Земля героев» (актер ведет проекты «Земля героев» и «Бастионы России» на телеканале Моя Планета. — Прим. «ТН»). Увидев меня в местном аэропорту, народ начал шептаться: «Гляди-гляди…» Я понял, что здесь недавно посмотрели «Сладкую жизнь». (Улыбается.)

Сериал выстрелил, потому что там все совпало. Во-первых, актерский состав: наши продюсеры и авторы попали в точку. У каждого героя есть прототип — первый сезон основан на историях реальных людей. Почему многие и замечают: «Да, у моего друга так было!» Добавим сюда классную работу режиссера Андрея Джунковского и оператора Ильи Овсенева. Илья подходил к актеру и говорил: «Тебе лучше сниматься при таком свете, а здесь вот в таком ракурсе». Заботился о том, чтобы снять нас красиво, что сейчас большая редкость.

— В сериале есть постельные сцены. Вам, наверное, было проще в них сниматься, чем партнершам?

— Ну да, у меня же груди нет. (Смеется.) На самом деле сначала было сложно, непривычно, ведь ты стоишь спиной к камере, голый… Конечно, в этот момент все, кроме оператора и режиссера, уходят с площадки и… наблюдают за происходящим в монитор. (Смеется.) Во втором сезоне я смирился с этим непривычным ощущением, а на съемках третьего понял, что не мое это — бегать голышом. Так и сказал режиссеру: «Больше у меня постельных сцен нет».

— Какую реакцию вы вызываете у людей в жизни? Ведь вам часто предлагают играть нечистых на руку парней…

— Да, на таможне в аэропортах нередко заставляют пройти дополнительную проверку: выложить все из карманов, сумку еще раз пропустить через металлоискатель. Потом часто звучит: «А вы случайно не актер? Извините». Ну, работа у людей такая: если кто-то показался подозрительным, нужно его досмотреть. С пониманием к этому отношусь.

Вывел для себя три стадии узнаваемости. Первая: «Мы, случайно, не знакомы?» Парень как-то остановил на улице вопросом: «А ты у меня в гостях не был? Такое ощущение, что мы дома встречались». Вторая — когда говорят: «Ой, вы так похожи на актера…» Сейчас уже третья стадия: «Смотри! Это же этот!..» Но приятнее, когда называют по имени и фамилии: «Вы, случайно, не Никита Панфилов?» (Улыбается.)



С Мартой Носовой (кадр из сериала «Сладкая жизнь»). Фото: Пресс-служба телеканала ТНТ



— А если путают, то с кем? Уж сходства с Максимом Сухановым нельзя не заметить…

— Чаще говорят, что на Ленина похож. (Смеется.) Я сыграл его в документальном фильме канала Моя Планета — к столетию электрификации страны. Нас там так загримировали, что кто-то потом спросил: «Где вы документальную хронику достали?» А что касается Максима Суханова, то это один из моих любимых актеров. Но мы не знакомы и никогда не работали вместе.

— После «Сладкой жизни», думаю, внимания со стороны поклонниц прибавилось. Вот и сейчас мы разговариваем в кафе, и я вижу, как на вас смотрят девушки. Вы умеете удержаться от соблазна?



— В том-то и дело, что мне соблазны неинтересны. У меня нет надобности в том, чтобы ходить налево, изменять. Зачем? Я знаю, к чему это приводит, у меня был подобный опыт в отношениях. Молод был, хотелось доказать что-то самому себе. Но в итоге это не приносит удовольствия: чем больше изменяешь, тем больше приходится врать, велика вероятность, что запутаешься, потому что забудешь, кому что сказал.

Общаясь с друзьями, ровесниками, вижу, что большинство переживают кризис в отношениях с женами. Каждый выходит из него по-своему, но истории схожие, как под копирку. Да и дамы сейчас стали другими, довольно агрессивными. Раньше женщина была за мужем, а сейчас каждая хочет быть главой семьи. Возникает вопрос: а мужчина на что? Удел женщины — быть слабой, хрупкой. Или мудро казаться таковой. Но времена меняются: нынешние девушки хотят, чтобы мужчина и защищал, и зарабатывал, и ухаживал, при этом они будут диктовать условия. А ведь как хорошо в «Укрощении строптивой» Шекспиром сказано: мужчина тебя холит, лелеет, добычу несет домой и в оплату за это хочет лишь мира! Ну и спокойствия и гармонии в семье. Нет, я не считаю, что удел женщины — сидеть дома и варить борщи. Никто не запрещает реализовываться и делать карьеру, но всегда нужно помнить, что мужчины и женщины — с разных планет. Мужчина — это самец, который всю жизнь доказывает, что он лидер. Так зачем женщинам лезть на чужую территорию? Пусть мужчина чувствует, что он главный.

Благодарим ресторан «ЧЕТЫРЕ THE CLUB»

за помощь в организации съемки


Никита ПанфиловНикита Панфилов

Родился: 30 апреля 1979 года в Москве

Семья: супруга — Лада; сын — Добрыня (3 года)

Образование: в 2006 году окончил Школу-студию МХАТ

Карьера: снялся более чем в 30 фильмах и сериалах, среди которых: «Адъютанты любви», «Духless», «Мажор», «Лондонград. Знай наших», «Как я стал русским», «Сладкая жизнь». Ведущий на телеканале Моя Планета

Загрузка...