Онлайн-журнал о шоу-бизнесе России, новости звезд, кино и телевидения

Михаил Жигалов: «В 46 лет я был уверен, на личной жизни можно поставить крест»

0

Интервью с актером, исполнившем одну из ролей в сериале «Молодежка».

Актер, которого зрители знают по множеству ролей в телесериалах, на собственном опыте не раз убеждался в том, что если судьбой что-то предначертано, то рано или поздно обязательно произойдет. О новой роли в сериале «Молодежка» (СТС), неизгладимых впечатлениях от недели, проведенной в советской психбольнице, пользе обливания на холоде Михаил Васильевич рассказал в интервью «ТН».

— 25 лет назад, на момент знакомства с моей нынешней супругой Татьяной, я разваливался на части. У меня были проблемы с алкоголем, язва, хронический бронхит, бессонница. Каждую зиму случалось либо воспаление легких, либо обострение бронхита. Я все время сидел на уколах и таблетках. Бессонница сводила с ума: не мог обходиться без колес, которые нередко для пущей надежности запивал алкоголем. Гастроли, репетиции, спектакли, съемки — порой мне вообще не удавалось поспать! И к тому же полным ходом прогрессировала давняя болячка — правосторонний гемиспазм лицевого нерва. Началось все с безобидного подергивания века, а потом стала непроизвольно дергаться вся правая часть лица. А это грозило потерей профессии.

Я начал лечиться, пробовал разные методики. Так однажды пришел в Боткинскую больницу — и меня отправили в отделение пульмонологии, где и работала Татьяна. Она взялась за мое здоровье: иглоукалывание, массажи, разговоры о жизни… Я поздно осознал, что тело для актера — инструмент, который нужно беречь. Помню, после жуткого бодуна встретил одного знакомого, который спросил: «А ты когда-нибудь видел скрипача, который свою скрипку заливал бы всякой дрянью?» Я ответил: «Нет». — «А почему, как ты думаешь?» — «Ну ему же на ней играть! Беречь надо!» И тут я понял, к чему он клонит. Я свое тело не берег совершенно.

К тому времени, как встретил Таню, я полностью разочаровался в любви и браке. Ничего хорошего от жизни в принципе не ждал, о любви и речи не вел. У меня была семья, и, хотя нас с супругой уже ничто не связывало, разводиться не собирался. Рос сын, и я считал, что должен быть рядом с ним.

С Таней у нас далеко не сразу завязались отношения. Сначала мы общались как врач и пациент. Перед очередными съемками я приезжал в больницу, чтобы пройти восстановительный курс процедур: они помогали не сорваться, не начать снова пить. Мы беседовали о жизни. Постепенно я отказался от алкоголя, просто перестал в нем нуждаться. Занялся поисками системы координат, которая держала бы меня в норме. И нашел учение Порфирия Иванова «Детка», с помощью которого достигается гармония тела, ума и души. В основе лежит закаливание — не только от простуды, а от любых неблагоприятных воздействий и вредных привычек. Скоро мои болячки стали отступать, появился новый незамутненный взгляд на вещи. И в этот период поиска себя Таня была рядом. Она очень надежный, верный человек. Никогда не врет, так как попросту не умеет этого делать.

Татьяна: Когда мы начали встречаться, у Миши было три вопроса: что я читаю, какую музыку слушаю и что люб­лю из еды.

Когда ответила, что предпочитаю макароны, он посинел. (Смеется.) Миша всегда выбирает картошку. В нашей семье часто можно увидеть такую картину: мы с дочкой едим спагетти, а Миша жареную или отварную картошку. Но когда он услышал, что я обожаю собирать грибы, у него загорелись глаза. Это наше любимое совместное занятие, но, к сожалению, крайне редкое. А еще каждый Новый год после боя курантов мы выливаем на себя по тазику холодной воды — Мишина инициатива. У друзей, соседей раньше был шок — сейчас все привыкли. Помню, встречали Новый год на даче у друзей, а их дом еще не был достроен — было ощутимо холодно, поэтому все гости поеживались у камина, единственного источника тепла в доме. И теперь представьте нас, выходящих на мороз и обливающихся водой. (Смеется.)

Михаил: Я и дочку к этому приучил. Нюру впервые облил холодной водой, как только принесли ее из род­дома. Таня боялась, а я подставил дочку под кран и обмыл. Зато она практически не болеет, потому что иммунитет с детства укреплялся. Это тоже часть программы «Детка».

Спортом я всерьез никогда не занимался. Пожалуй, главное спортивное воспоминание из детства — спартаковский открытый стадион в Сокольниках. Снег или дождь — не имело значения, трибуны всегда были полными, все смотрели хоккейные матчи.

Когда же отец, полковник, служил в Чехословакии и я ходил в русскую школу, бывшую царскую гимназию, там спорту большое внимание уделялось. Я занимался многоборьем, заслужил разряд по легкой атлетике, по стрельбе.

На съемках «Молодежки» с удовольствием смотрел на молодых актеров, играющих хоккеистов. Как они уверенно стоят на коньках! От меня, увы, по сценарию этого не требовалось. Ребята же полгода готовились к съемкам. Операторская группа пересмотрела много фильмов и сериалов, в основном, конечно, канадских и американских, в которых показаны хоккейные матчи, чтобы уловить все нюансы подобных съемок. Такой подход к делу сейчас нечасто встретишь, и это подкупает. Мой герой был наставником команды «Медведи», вырастил ребят, но в Молодежную хоккейную лигу вывести их не смог. Более того, он перестал находить с ними общий язык. Но тренер-то он хороший, и вскоре ему предлагают работать с другой командой, которая становится основным конкурентом «Медведей» за выход в МХЛ.

— Хороший тренер — чаще всего и наставник по жизни, закладывающий правильные ориентиры. Вам на пути встречались подобные люди?

— Сложно сказать… Для мальчишек в детстве в роли наставника зачастую выступает отец. Но у нас с папой были непростые отношения. Например, я занимался в Доме пионеров, участвовал в самодеятельности, но учиться пошел в Московский институт химического машиностроения. Отец, как человек из крестьянской семьи, считал, что есть две профессии: агроном и инженер. Все остальное — несерьезно.

А чуть раньше мы в драмстудии сняли фильм по повести Виктории Токаревой, где у меня была главная роль. Вернее, мы там сыграли, а кинокружок все это снял и смонтировал. И наша работа стала участником фестиваля любительских фильмов под председательством великого Михаила Ромма. После просмотра Михаил Ильич сказал, что в следующем году будет набирать студенческий курс и готов принять меня. Представляете, как мне хотелось крикнуть: «Да, да, все бросаю и бегу к вам!» Но… Во-первых, к тому времени отец уже был смертельно болен, и я не мог нанести ему такой удар. Во-вторых, он был единственным кормильцем в семье: мама, бабушка, сестра и я жили на его зарплату. Я понимал, что, когда отца не станет, мне придется переводиться на вечернее отделение, чтобы работать и поддерживать семью. Я сказал себе: «Никаких предложений от Ромма ты не получал, забудь!» И казалось, забыл. Окончил институт, устроился инженером-исследователем в лабораторию теории фильтрации в НИИхиммаш. Работа была интересная, рядом замечательные люди. У меня была хорошая зарплата, уважение товарищей и начальства. Даже собирались отправить меня на стажировку в Англию и повысить оклад. Казалось бы, что еще нужно? Но в какой-то момент все это рухнуло — в первую очередь внутри меня. Я потерял главное — интерес к работе. Стало страшно от того, что всю жизнь могу провести, занимаясь нелюбимым делом! Я приходил в лабораторию и не понимал, зачем мне это нужно. В итоге уволился, поступил в драматическую студию при Центральном детс­ком театре, где у меня была стипендия 20 рублей. Окончил ее и был зачислен в театр на должность артиста самой низкой категории с окладом 60 рублей. Но это казалось мне счастьем.

— На театр вам грех жаловаться. Ведь вас в итоге пригласили в «Современник» — лучшую труппу в те годы!

— Да, и в этом я тоже увидел нечто судьбоносное. Уверен: если тебе что-то предначертано, это обязательно проявится в твоей жизни. Убеждался не раз. Я восемь лет отыграл в Центральном детском театре и подумывал о том, что нужно двигаться куда-то дальше. И рассуждая, где бы действительно хотел служить, называл «Современник». Самое удивительное, что спустя месяц после того, как я озвучил это желание, мне позвонил помощник Галины Борисовны Волчек, режиссер Михаил Яковлевич Али-Хусейн, и сообщил, что меня хотят пригласить на главную роль в спектакле «НЛО» по пьесе Володи Малягина. Его пьеса — откровенный парафраз «Утиной охоты» Вампилова. Только там Зилов, а здесь Мазов. А тема та же: как противостоять обыденности и мещанскому болоту.

Представьте себе, получив приглашение в театр своей мечты, я сказал, что, прежде чем дать ответ, должен прочитать пьесу и все обдумать. В итоге позвонил Михаилу Яковлевичу посреди ночи, сразу же как только закончил чтение. А наутро уже была аудиенция у Галины Борисовны. Она призналась, что меня не знает, но слышала обо мне много хорошего. Сказала, что ей нужно стопроцентное совпадение актера с ролью, нужна проба. Спустя полчаса мы ее сделали, и Волчек посоветовала мне написать заявление об уходе из детского театра.

Мы успешно сыграли премьеру «НЛО», и в 1978-м году я стал членом труппы «Современника» — одного из самых сильных коллективов в то время. Там играли Галина Волчек, Игорь Кваша, Валентин Никулин, Марина Неелова, Алла Покровская, Константин Райкин, Лия Ахеджакова и другие талантливые артисты. Обычно в любом театре, сколько бы человек там ни работало, играет от силы тридцать. Даже если в труппе сто актеров, задействована все равно лишь треть — самые сильные. В «Современнике» тоже играло тридцать, но труппа состояла из сорока.

— В фильме «Петровка, 38» вы первым в Советском Союзе сыграли наркомана. Любопытно было изображать такого персонажа?

— Безусловно, интересно, но в то же время было и много вопросов. Ну что тогда советские люди знали о наркоманах? У нас же официально их не было, как и инвалидов. Помню, как мы с Жорой Юматовым за месяц до съемок «отправились за наблюдениями» в «Соловьевку» — это старая московская психушка на Шаболовке. Он пошел, чтобы научиться правдоподобно заикаться — этого требовала роль полковника уголовного розыска Садчикова. Заходим к главврачу, и Жора ему говорит: «Я хо-о-о-чу-у-у, что-о-о-бы-ы-ы вы-ы-ы меня на-а-а-учили пра-а-а-вильно заикаться, но чтобы при этом фильм не стал двухсерийным». (Смеется.) С ним поделились нужными деталями. Я задержался там дольше. Поначалу никто не горел желанием распространяться об особенностях поведения наркоманов. Наговорили каких-то общих фраз. Но я так быстро не сдаюсь. Ходил туда неделю как на работу. В результате врачи мне такого нарассказывали, что у меня мурашки по телу забегали. Там же я видел ломку — страшное зрелище! Как потом подтвердили врачи из «Соловьевки», я сыграл своего наркомана «физиологически достоверно».

— После премьеры вы, как и многие актеры этого фильма, проснулись знаменитым. Карьера пошла в гору?

— Эта роль сослужила мне двойную службу. С одной стороны, я стал популярным. Когда, например, подходил к пивному ларьку, ко мне тянули руки и хлопали по плечу все пьяницы района: «Старик, ну ты куда вчера делся?! Мы ж с Коляном тебя ждали!» Понимаете? Они приняли меня за своего, видели во мне не актера, а собутыльника. Очень скоро посыпались другие роли наркоманов, пьяниц и бандитов. Я не мог выйти из дома без документов, удостоверяющих личность. Меня постоянно останавливала милиция. У милиционеров ведь срабатывает профессиональная память: «Где-то я его видел…» Ассоциировался я с бандитом, потому и останавливали.

Поначалу я не видел в этом ничего ужасного, не задумывался о том, к чему могут привести такие роли. Мои актерские амбиции вполне удовлетворялись в театре. Но зарплата там была маленькая — как мы шутили, только на бензин хватало. «Современник» же был театром городского подчинения, поэтому финансировался минимально. А в кино можно было прилично и быстро заработать, что я и делал.

Как-то мне предложили сыграть не очередного пьяницу, а капитана подводной лодки. Фильм должен был сниматься по госзаказу, и актеров утверждала не только студия, но еще и чиновники из Госкино. И вот когда им показывали пробы, один из них спросил про меня. «Да это же Жигалов из «Современника», предлагаем его на такую-то роль». — «Что вы мне сказки рассказываете! Он же каждый день по телевизору за водкой бегает, а вы хотите, чтобы он играл капитана советской подводной лодки?! Советуем поискать более подходящую кандидатуру». В тот момент я понял, что вокруг моего имени сложился определенный имидж, который мешал получать другие роли. И я уже практически махнул на себя рукой, когда Марлен Хуциев неожиданно утвердил меня на роль поэта Петра Вяземского в картине о Пушкине. Она, правда, так и не была снята, но доверие Хуциева меня окрылило.

А потом Борис Григорьев, который снимал «Петровку, 38», пригласил меня на роль оперативника в своем новом фильме «Приступить к ликвидации». Картину до сих пор довольно часто показывают по телевизору. Мы тогда за нее получили премию МВД. Роль стала переломной. Посыпались предложения играть военных: и я переиграл служивых, по-моему, всех чинов.

— Вы путешествуете с театром по всему миру, и поездки порой занимают до пяти месяцев в год. Как это отражается на семейной жизни?

— Стараюсь брать жену с собой. Таня сейчас не работает — по моей просьбе ушла из больницы, и теперь у нее больше свободного времени. Она со мной объездила всю Европу, даже в Новой Зеландии была. Благодаря гас­тролям и фестивалям я увидел практически весь мир. Несколько раз летал в Латинскую Америку: в Колумбию, Венесуэлу, Аргентину, Бразилию, Чили, Уругвай. Дважды — в Австралию. Мы принимали участие в фестивалях в Японии, Китае, Тайване, Гонконге. Не раз были со спектаклями в Штатах, я дважды летал на вертолете над Большим каньоном в Аризоне! Уезжаем-то мы не на два-три дня, а, как правило, на несколько недель, и есть возможность посмотреть города, познакомиться с местной культурой, увидеть спектакли коллег.

В прошлом году у нас планировались гастроли Чили — Уругвай — Аргентина. Мой коллега и друг Саша Феклистов позвонил и говорит: «Мишаня, я все продумал, там же до Антарктиды рукой подать!..» И мы уже обрадовались, но в последний момент Аргентина из списка выпала, остались лишь Чили и Уругвай. Зато появилась неделя свободного времени. В общем, из Чили мы махнули на остров Пасхи, а затем — все-таки в Антарктиду. Впечатления были совершенно удивительные…

А в Европе у нас с женой и дочерью (если учеба позволяла, я и ее с собой брал) разные маршруты были. Помню, в Испании вечером играю спектакль, а Таня с Нюрой идут на стадион смотреть «Барселону». Они у меня болельщицы.

Татьяна: До знакомства с Мишей я была равнодушна к футболу, но когда живешь в тесной квартире с одним телевизором, то проще полюбить футбол, чем скандалить из-за того, кто какую программу хочет смотреть. Первое время мы с Мишей жили по американской системе: чтобы сохранить любовь, нужно проводить вместе минут двадцать в день, не больше — за это время не успеешь надоесть друг другу. Но, конечно, это был вынужденный режим: я рано утром уходила на работу, а Миша вставал и отправлялся на дневную репетицию, потом вечером спектакль плюс съемки.

И уехать вместе мы не могли. Моя мама не справилась бы и с Нюрой — дочка была еще маленькой, и с собакой. У нас жил замечательный ротвейлер Бора.

— Фотография Боры над дверью встречает всякого, кто к вам заходит…

Михаил: Да, это была умнейшая собака, я других таких не знаю. В жизни мухи не обидела, но характером обладала недюжинным. Например, бабушку, мою тещу, и дочку за хозяев не считала. Она их не слушалась. Тут отдельно нужно сказать про нашу бабушку. Лилия Константиновна работала метростроевцем, полвека провела под землей. Дочь врага народа. Привыкла жить аскетично, строго следила за порядком и муштровала внучку. Но на Бору ее авторитет не производил никакого впечатления. Например, захожу как-то в комнату к теще и вижу, как та, свернувшись клубочком, неуверенно лежит на самом краешке дивана, а Бора, развалившись, спит по самому центру! (Смеется.) Но стоило мне только бровь приподнять, как собака с виноватым видом молниеносно спрыгнула на пол и нырнула в дверь. Вообще, ее настоящее имя звучало как Боро — аббревиатура от «боткинский ротвейлер». Мы ее подобрали около больницы. Она, как мы предположили, потерялась в новогоднюю ночь. На вид щенку было месяцев девять. Бора прожила с нами больше 10 лет. Когда ее не стало, мы будто члена семьи потеряли. И бабушка наша в тот же год ушла…

Спустя какое-то время дочка предложила взять из приюта собаку, вот сейчас вы ее и видите — нашу Плюшу. Это помесь лабрадора и шарпея. Ну мы так думаем! Иначе чем объяснить характерные мягкие складки у нее на шее? У Плюши нелегкая судьба. Мы взяли ее в трехлетнем возрасте — до этого собаку дважды забирали из приемника и оба раза возвращали. До сих пор замечаем, когда к нам приходят гости, она тут же напрягается: думает, что ее снова могут забрать чужие люди.

— Вы с Татьяной вместе 24 года, дочери Анне — 21 год, а поженились только 11 лет назад. Интересно, ваша Нюра не задавала вопросов, почему папа и мама не женаты?

Татьяна: Когда подросла, начала спрашивать, конечно. Дети ведь в песочнице все обсуждают. Дочь была главной свидетельницей на нашей свадьбе. Вообще, она в детстве мечтала об одном: пойти с папой и мамой в кино в выходной день, как принято в семьях ее одноклассников. Но получалось это крайне редко в силу особенностей графика Миши — в актерских семьях все не как у людей. Когда она узнала, что у нас еще не было свадьбы, то стала придумывать платье, как у принцессы, которое наденет на церемонию!

Михаил: Штамп в паспорте не имел для нас никакой ценности, поэтому мы и не женились. Необходимость такая возникла только в силу юридических тонкостей, бумажной волокиты. Так что свадьбу устроили больше для дочери. В этом году Аня окончила Государственный универ­ситет управления, рос­сийс­ко-голландский факультет маркетинга. Со своим дипломом она может работать и у нас, и в Европе.

— А ваши сыновья от предыдущих браков чем занимаются?

— Аркадий окончил театральный, но сейчас его больше привлекает телевизионная режиссура. Василий работает директором автомастерской. Он же подарил мне внука, Михаилу Васильевичу-младшему 6 лет, отличный пацан растет. Так что грех жаловаться. Все хорошо и в семье, и на работе. Конечно, хочется больше времени проводить дома, все-таки 71 год не  шутки… Но это так, типичное актерское кокетство. Без работы актеру никак нельзя.


Михаил ЖигаловМихаил Жигалов

Родился: 2 мая 1942 года в Куйбышеве (ныне Самара)

Семья: жена — Татьяна Бакс; сыновья — Василий (33 года), директор автосервиса, Аркадий (30 лет), режиссер; дочь — Анна (21 год), маркетолог; внук — Михаил (6 лет) 

Образование: окончил Московский институт химического машиностроения и драматическую студию при Центральном детском театре

Карьера: снялся более чем в 100 фильмах и сериалах, среди которых: «Петровка, 38», «ТАСС уполномочен заявить…», «Русские амазонки», «Граница: Таежный роман», «Не родись красивой», «И все-таки я люблю…», «Молодежка»

Загрузка...