Онлайн-журнал о шоу-бизнесе России, новости звезд, кино и телевидения

Мария Аронова: «Родители запрещали нам подходить к цветному телевизору!»

0

21 января на канале СТС стартует второй сезон сериала «Восьмидесятые».

21 января СТС поздравит нас с Новым… 1987 годом. На канале стартует второй сезон сериала «Восьмидесятые», в котором Мария Аронова играет диспетчера автобазы и маму юного главного героя Людмилу Смирнову.

—Мария, ваши родные и друзья смотрят «Восьмидесятые»?

— Сын Владик не смотрел, но моему мужу Жене, дочке Симе, друзь­ям сериал очень нравится, они ждут продолжения и в один голос говорят, что давно не было такого доброго интеллигентного сериала, при этом насквозь пропитанного юмором. Все отмечают прекрасную операторскую работу, труд художника по костюмам, прически и грим. Люди досконально работают над проектом. Сложно поверить в то, что квартира моей героини ненастоящая: она выстроена, это павильон — но как смотрится! Помню, когда я впервые в нее вошла, сама обалдела от того, насколько продумана каждая деталь, каждая салфеточка, каждая клеточка покрывала на диване. В проекте трудятся большие профессионалы, это приятно.

— А квартира вашей героини похожа на ту, в которой жили в 1980-е вы сами?

— Нет, семья моей героини намного богаче, чем была наша. По сравнению с нашими персонажами мы жили как в кошмарном сне. Целым событием был момент, когда у нас появился ковер или когда отец торжественно принес нам первый цветной телевизор «Рубин Ц-208». К нему даже подходить было запрещено без разрешения родителей! Дело в том, что я родилась в «очень обеспеченной» семье: папа работал инженером, мама — библиотекарем. Мало того, мой брат — профессиональный художник, так что я со своим гипертрофированным чувством чистоты жила в абсолютном аду, среди разбросанных по всей квартире тюбиков с красками, холстов и подрамников.

— Что было предметом ваших мечтаний в те времена? Новые джинсы, кассетный магнитофон?

— В нашей семье абсолютно отсутствовало стремление к материальным ценностям. Шмотки, техника, хрусталь и прочие вещи никогда не ставились во главу угла. Дома обсуждалось, что произошло у Саши в художественной школе, как я сыграла в театральной студии. Мама приучала нас к хорошей литературе, отец учил Сашу делать все своими руками. И никогда не было разговоров о том, как было бы хорошо купить новый сервиз.

— Неужели не было ни одной мечты с налетом материальности?

— У отца была мечта: он всегда хотел иметь мастерскую и в глубине души грезил о собственном доме. Поэтому сейчас, когда отец построил дачу, где у него есть огромная мастерская со столярным станком, он абсолютно счастлив. Это был предел папиных мечтаний. А мама всегда была далека от быта. Деньги в нашей семье тратились в основном на три вещи: учение, лечение, питание. Да, маме хотелось иметь несколько пар колготок, чтобы, возвращаясь с работы, не стирать единственные на завтра, но на этом не акцентировалось внимание. И еще мама мечтала о профессиональном библиотечном шкафе.

— А о чем мечтали вы?

— Я мечтала жить красиво и богато. (Улыбается.) Хотела, чтобы у нас была полированная мебель, хрусталь «как у всех». И маме стоило больших усилий избавить меня от стадного рефлекса. Эта наука давалась мне нелегко. Я искренне не понимала, почему родители не могут занять денег и купить нам с братом джинсы, которые тогда уже у многих детей появились. А девочка, которая могла похвастаться сабо, была в наших глазах вообще богиней! Но в системе ценностей родителей материальные блага стояли где-то на 180-м месте. Наверное, поэтому мы с братом и добились чего-то в этой жизни.

— Современные дети живут не только в другое время, но, кажется, в другой стране: им доступно абсолютно все…

— Да, это проблема, я считаю, что родители должны создавать в семье искусственный дефицит. Дефицит подарков, например.

— Вам удается внедрять этот метод в своей семье?

— Вопрос в желании делать сюрпризы. Потому что надутые гелием шарики в количестве 80 штук, которыми оформляется поляна, куда приводится дочка Сима с завязанными глазами, на самом деле намного круче нового мобильного телефона. Это вопрос затрат не финансовых, а временных и эмоциональных. Мои родители тоже отлично делали подарки. Никогда не забуду, как отец принес нам с братом первую собаку — по кличке Ринка. Мне было годика три. Мы с мамой и братом стояли у подъезда, а папа из темного подъезда скомандовал: «Дети, закрываем глаза! А на «раз-два-три» — открываем!» По папиной команде мы открыли глаза и сначала ничего не поняли. А потом опустили взгляд — и у папиных ног увидели крошечное существо с огромными глазищами. Незабываемое ощущение! Практически так же я подарила Симе на день рождения немецкого шпица Изю. Ее реакция была настолько сильной и искренней, что я даже расплакалась. Это происходило так: Женя отвлек Симу, а я пошла в комнату и пригласила их зайти. Увидев Симу, Изя замер. Он был таким маленьким, что казался абсолютно игрушечным. Несколько секунд Изя смотрел на Симу, потом прилег на передние лапы, вскочил и побежал. Сима ахнула и воскликнула: «Господи, она что, живая?!» Наблюдать за дочкой в этот момент было необыкновенным счастьем.

— Вы склонны романтизировать прошлое?

— Вот говорят: «То время… Оно было прекрасным…» Да ничего там прекрасного по большому счету не было. Жили мы черт знает как, черт знает где, черт знает, во что были одеты, и черт знает, что ели. Сейчас мне ужасно жалко пожилых: наша страна ведет себя чудовищно неблагодарно по отношению к людям, которые это будущее для нас строили. Но все равно жить в наше время, на мой взгляд, лучше.

Загрузка...