Онлайн-журнал о шоу-бизнесе России, новости звезд, кино и телевидения

Максим Покровский: «Мне бесполезно наряжаться в галстук»

Группа «Ногу Свело!» на нашей эстраде уже более четверти века, а ее лидер Макс Покровский все так же легко, одним своим присутствием на сцене «зажигает» огромные залы. Покровский пригласил нас в свой загородный дом и рассказал о том, сколько можно играть «Хару Мамбуру», где он планирует отпраздновать Новый год и почему его дети не очень любят его музыку.

0

— Вы и ваши музыканты продолжаете оставаться все такими же безбашенными, как и в начале карьеры. Группа «Ногу Свело!» не планирует взрослеть? Например, попробовать выйти на сцену в костюмах-тройках и галстуках-бабочках?

— Для нас это уже пройденный этап, 20 лет назад на презентации альбома «Сибирская любовь» мы играли в сопровождении симфонического оркестра. Я, правда, был в джинсах, как обычно, но дирижер при бабочке, и оркестранты были одеты как и подобает настоящим классическим музыкантам. А мне бесполезно в галстук наряжаться, мою хитрую улыбку никаким галстуком не замаскируешь. И в косухе я или во фраке — все равно поклонники «Ногу Свело!» относиться ко мне будут одинаково, им одежда не важна.

— За четверть века своего существования группа написала огромное количество песен, вы росли, совершенствовались. А ваш зритель по-прежнему, приходя на концерты, кричит: «Давай «Хару Мамбуру»!» Каково раз за разом переживать такие разочарования?



— Я ни в коем случае не разочаровываюсь, когда меня просят исполнить проверенный временем хит. В этом смысле группа «Ногу Свело!» ничем не отличается от самых раскрученных и продвинутых коллективов планеты. Придете вы на концерт любой известной группы или исполнителя, будет ли при этом концерт проходить в Париже или в Мексике — зритель будет требовать сыграть что-то старенькое, хорошо всем известное. И ни один музыкант своих поклонников не подведет, с удовольствием исполнит уже миллион лет назад заезженное. И, кстати, мы тут в более выигрышной позиции находимся, потому что нас гораздо чаще просят на концертах исполнить новые вещи, и меня это очень радует. Даже песня «Съешь мое сердце», прогрессивное творение, которое по звуку максимально далеко от того, к чему привыкли наши поклонники, пользуется популярностью. А уж залихватские песни вроде «Яйца Фаберже» и «In100gramm» вообще на ура идут. Тут по-другому быть не могло — они написаны не только нами, но и нашей публикой. Мы прямо на концертах наигрывали припевчики, зрители их оценивали. Был натуральный шквал эмоций — и реакция воодушевила нас на то, чтобы песни дописать, отшлифовать и исполнять на концертах.

Максим Покровский с семьей

— Эту землю я никому не отдам и стоять, если что, буду насмерть. Так и знайте! Фото: Арсен Меметов

— В общем, слухи о том, что группа «Ногу Свело!» вот-вот распадется, сильно преувеличены?

— Разумеется, это бред. Хотя я последнее время уделял группе не так много внимания, как раньше. Связано это было с тем, что я долго отсутствовал как физически, так и ментально, много путешествовал, искал пути дальнейшего развития, записывал композиции, из которых потом получился интернациональный альбом «Fast Food Kids», который я готовил в разных частях света: и в России, и в Европе, и в Америке — мне в этом помогало множество интересных людей. Например, песню «Crocodile People» («Крокодиловый народ») мы писали вместе с моим большим другом и соавтором многих песен Михаилом Гуцериевым.

Кстати, недавно нашу песню «Тянет сердце руки» исполнила Алла Пугачева на «Новой волне-2015». Пару треков продюсировал мой хороший друг Антон Беляев (лидер группы Therr Maitz и участник второго сезона «Голоса»). Приехав в Лос-Анджелес, я доверил работу над альбомом известному продюсеру Говарду Бенсону — он работал с Bon Jovi, Motorhead, My Chemical Romance, «P.O.D.» и другими мегакомандами. Еще один неоценимый опыт — партии баса в альбоме записал Крис Чейни, участник группы Jane’s Addiction, который играл с Аланис Мориссетт, Джо Кокером, Шакирой, Шер и многими другими. Было необычно слушать, как партия баса, которую ты придумал и которую обычно исполняешь, звучит в интерпретации такого опытного профессионала. И альбом вышел под именем MAX — то есть это вроде как сольное мое произведение. Ряд песен из этого альбома были включены в альбом «Съешь мое сердце» группы «Ногу Свело!», это два альбома, у которых схож дизайн и которые вышли примерно в один и тот же период времени. Но я, разумеется, по-прежнему участник группы, по-прежнему работаю над тем, чтобы группа «Ногу Свело!» развивалась и дальше.

Максим Покровский с семьей

— Эту кухню Таня разрисовала собственноручно, и хотя она не профессиональный художник, у меня ее творчество всегда вызывает восхищение. Фото: Арсен Меметов



— Вы не очень широко представлены в современных СМИ — не участвуете в шумных скандалах, не приходите на ток-шоу, нечасто появляетесь на обложках изданий. Вас это обстоятельство расстраивает?

— В данный момент особая медиаподдержка группе «Ногу Свело!» не нужна, наша популярность настолько сильна, что мы можем себе позволить еще несколько лет не появляться на экранах, не «торговать» лицом и при этом в свое удовольствие играть концерты. Да, наша востребованность будет постепенно уменьшаться, но это будет происходить медленно. Конечно, мне многие говорят, что я не прав и пора бы уже все-таки становиться публичной персоной и уделить этой составляющей большое внимание. Но мне не очень этого хочется.


Я довольно сильно поднял медийную популярность группы «Ногу Свело!», приняв участие в нашумевшем проекте Первого канала «Последний герой». В двух сезонах я был участником этой игры, а потом снимался в качестве приглашенной звезды. Это было супершоу — и по части идеи, и по части ее реализации. Я вовремя принял приглашение и, что немаловажно, так же вовремя соскочил, не превратившись в завсегдатая всяких телевизионных проектов, которые не сходят с экрана, но при этом никто уже давно не может вспомнить, что они поют и поют ли вообще.

Я пробовал вести более активную медийную жизнь, но почти всегда сталкивался с тем, что журналистов, которые берут у нас интервью для разных красивых изданий или телевидения, больше всего волнует, какой ты готовишь салат и какие делаешь упражнения с утра. Меня это огорчает, если честно. И не возникает желания пускать людей в свой дом для съемок и бесед.

Максим Покровский с супругой

— Одним из самых запоминающихся моментов моего участия в шоу «Последний герой» было свидание с Таней. Фото: Арсен Меметов

— Но тем не менее мы здесь и, как заправские журналисты, интересуемся: какие же все-таки упражнения делает с утра Максим Покровский? На последнем своем концерте вы лихо взобрались на ферму (металлическая конструкция из труб, возвышающаяся по обеим сторонам сцены, на которую вешают аппаратуру. — Прим. «ТН»). Чтобы проделать такое, нужна недюжинная физическая сила.

— Все дело в том, что я очень цепкий. И прыгучий. Для того трюка, который вы видели, этого вполне достаточно. А насчет зарядки — это вы в точку, моя жена Татьяна в начале лета всю нашу семью гоняла, чтобы по утрам мы разминались, но потом она вместе с дочкой уехала на море купаться, я остался один и с необычайной легкостью эту самую зарядку забросил. Раньше мне помогала поддерживать форму верховая езда, которая к тому же доставляет мне массу позитивных эмоций. Но в последнее время нечасто удается выкроить время, этим летом раза три всего выбирались, да и катались в манеже, побоялись в поля вы­ехать — давно не тренировались. Прежде тут, недалеко от нашей дачи, по осени каждый год администрацией района устраивалась настоящая соколиная охота — и вот это, я вам скажу, было нечто! То были не спектакли, когда вас приводят в специально заготовленный шатер, выбегают скоморохи, играют вам на баянах и ложках, а потом участникам наливают водки, и они, икая и пошатываясь, идут пострелять. Нет, все происходило по-настоящему. Полевая кухня была, но ее надо еще заслужить — мы проводили по полдня в седле и потом буквально падали от усталости. Вот это были тренировки. А сейчас — теряем форму.

— Кстати, о физической форме. Многие участники шоу «Последний герой», давая интервью после проекта, говорили, что хотели бы забыть о том, что происходило на острове. Мол, все это было физически тяжело и даже иногда неприглядно. Вы с ними согласны?

— Частично я соглашусь с коллегами, это было непростое испытание. Но сказать, что мы прямо умирали и с трудом выжили, не могу — все было в рамках человеческих возможностей. Меня все время спрашивали, что я приобрел там, я отвечал: «Я ничего не приобрел, я просто убедился в собственных взглядах, но иногда это важнее, чем что-то приобрести». То время было очень важным в моей жизни. Я вспоминаю, как на остров приехала моя жена Таня. Я соскучился по ней, хотелось поговорить, но условия были достаточно жесткие: общаться с родственниками нельзя, видеться можно только во время съемки на большом расстоянии — практически как Штирлицу с женой, только переглядываться. И все участники с этим условием согласились, а я

не мог усидеть на месте. По воле случая конкурс с участием прибывших родственников проходил на том самом острове, где размещался наш лагерь (испытания на «Последнем герое» обычно проводились в разных местах, находящихся на разных островах). Когда конкурс закончился, нас никуда не увезли на лодках, как бывало в большинстве случаев, мы просто пошли пешком в лагерь, а родственники в течение какого-то времени еще оставались на месте съемки. Они ждали, пока за ними придет лодка и отвезет их на остров, на котором находилась их гостиница. Тогда я и увидел Таню… Для того чтобы повидаться с ней, нужно было просто взять и пройти своими ногами несколько шагов. Прямо вот так, знаете, ступнями, с пятки на носок переступая, подойти и обнять. Ну я, собственно, так и сделал. Все, конечно, завопили: «Максим, как вы можете, срочно назад!» — но мы успели поздороваться и перекинуться парой слов. А ей потом многие — и «товарищи по несчастью» из лагеря родственников, и члены съемочной группы — с удивлением говорили: «Смотри-ка, а чувак-то у тебя адекватный, умеет мыслить своими мозгами!» А после того как я вернулся с острова, Таня почти сразу забеременела нашей младшей дочкой Тасей, и началась новая история в жизни нашей семьи. Как можно такое забыть и стереть из памяти? Это же лучшее время!

— Вы когда-нибудь делали уроки со своими детьми?

— Делать любые уроки с любым ребенком — ад! И этот ад ложится почти целиком на плечи Тани, я редко этим занимаюсь. Старший ребенок, сын Илья, уже давно окончил школу, и я даже не очень хорошо помню, кто и как ему помогал. Сейчас я иногда пытаюсь помочь Тасе с английским языком, но постоянно ловлю себя на мысли, что, зная весьма много в своей профессиональной области, сленге и каких-то других направлениях, я зачастую бываю неопытен и даже беспомощен в самых простых вещах, связанных с грамматикой и словами первой необходимости. Я весьма сносно могу общаться на самые неожиданные и специфические темы, а такие элементарные вещи, как цвет глаз, волос, черты лица и характера, кажется, осилю только в следующей жизни. Впрочем, Тася нечасто просит нас помочь ей с уроками, она отлично справляется сама. Она самостоятельная девочка и всегда такой была. Я ее зову Тася-отжигася, потому что она лет с двух уже была уверена в себе и умудрялась построить всех вокруг. Она ходит в музыкальную школу и вполне прилично играет на фортепиано. И хотя несколько лет назад я сам бежал и устраивал ее в музыкальную школу, сейчас начал задумываться над тем, насколько серьезно ей надо развиваться в этой области. Потому что вполсилы музыке учиться нельзя, а заниматься ею основательно — делать ставку на карьеру классического пианиста, но там высочайшая конкуренция. С Ильей в этом вопросе все было гораздо проще: ему музыка не нужна была.

Максим Покровский с дочерью Тасей

— Мы назвали пса Хьюман (по-английски —  «человек»), и он уже практически стал человеком, мне кажется, скоро заговорит (Максим с дочерью Тасей). Фото: Арсен Меметов



— Ваш сын недавно женился. Как вы себя ощущаете в роли свекра?

— Честно скажу, испытание для меня жесткое. Когда мы беседуем с сыном и разговор заходит о родителях его жены Даши, я всегда представляю себе взрослых, солидных и респектабельных людей. То есть настоящих взрослых. Не таких взрослых понарошку, как я, а реальных. А потом задумываюсь и понимаю: а они же по возрасту практически такие же, как мы с Таней. И тут возникает диссонанс. Потому что самого себя я ну никак не могу таковым считать — ни солидным, ни респектабельным.

— Вы можете сказать, что Илья и Тася — большие поклонники творчества «Ногу Свело!»?



— Фанатами они не были и вряд ли будут, но кое-какие из моих песен им симпатичны. К сожалению, детям сложно воспринимать мою музыку отстраненно. Уж слишком близок к ним процесс творчества. Причем близок именно в физическом смысле — я работаю буквально в соседней комнате в нашей московской квартире и являюсь для дочери постоянным источником беспокойства, непрерывно производя какие-то звуки и шумы и делая это громче, иногда даже намного громче, чем ей хотелось бы. Сложно, находясь в такой ситуации, воспринимать мою музыку непредвзято. Ну и потом, к близкому человеку вообще относишься обычно по-другому.

И главная причина кроется в самой музыке. Дело в том, что я отчетливо, без всякого кокетства осознаю, что гениальной музыки пока еще не создал. Я понимаю, что нуждаюсь в дальнейшем развитии, что сейчас только разгоняюсь и надо идти вперед. То есть если брать какие-то наши деяния, то я бы выделил из последних относительно высокого уровня — это песню «Съешь мое сердце», в которой ни я и ни один из пацанов «Ногу Свело!» не дернули ни одной ноты, это все сделал продюсер Шон Гоулд, и мы сейчас на концертах репродуцируем его звучание, точно так же, как делаем это с такими песнями, как «Big Story of Little Lorie» и «We Wanna Show». Потом, песня «Масло», которую мы п­родюсировали вместе, большую часть работы над ней сделал наш талантливейший Саша Волков, — теперь она на концертах звучит совсем по-другому, не так, как в альбоме, и я считаю, что это уже серьезный уровень звучания. Может быть, когда я напишу действительно гениальную композицию, она сразу же детям моим и понравится.

Максим Покровский с супругой

— Мы с Таней больше 20 лет вместе. Как нам это удается? Ну просто эта женщина мне очень нравится. Фото: Арсен Меметов

— Вы много времени проводите на д­аче?

— Не очень. Точнее, не так много, как хотелось бы. Но Новый год мы последние несколько лет отмечаем только на даче. Потому что сидеть всю ночь, уткнувшись в ящик, или прогуливаться по серым московским дворам — это не наша история. А на даче мы можем устроить большой салют, нарядить настоящую елку, которую не надо для этого рубить, тащить домой и там устанавливать, — она растет прямо на участке. Правда, мы обычно в качестве новогодней елки используем сосну, здесь их много, я собственноручно посадил на участке не меньше трех десятков. Есть небольшая проблема: сосны быстро растут, и то дерево, которое мы нарядили, отмечая здесь Новый год первый раз, теперь уже вымахало высотой с дом — украсить можно максимум нижние ветки.

— А остальные посадки на участке тоже ваших рук дело?



— Ухаживать за участком своими силами не представляется возможным, потому что простора у нас много, есть и цветники, и сад, и специально оставленный дикий участочек леса, в котором растут грибы. Времени на это нет, сил нет, да и я не тот человек, у которого в руках все горит. Для меня вбить гвоздь — огромная проблема, не говоря уже о более серьезных свершениях. Недавно у нас сломалась в доме розетка, и я отправился ее чинить. Бился-бился и в итоге вызвал электрика. Правда, наутро, когда он приехал, я ему сообщил, что в его услугах не нуждаюсь, поскольку за ночь все-таки добил эту розетку: я воспринял розеткино поведение как вызов, сделал все возможное, занимался с ней какой-то немыслимой йогой, покрыл ее несколькими слоями эмоционально окрашенных слов, но победил.

Вообще, дел тут невпроворот. Переживаю: надо бы дом покрасить этим летом, да и подправить кое-что не мешало бы, но мы были очень увлечены ремонтом в московской квартире, а два таких грандиозных объекта за раз осилить, сами понимаете, нереально. Я люблю этот дом, район тут уникальный. Рядом два водохранилища, но мы довольно далеко от берега, и это означает, что всякие «землячки-шашлычки», которые обычно располагаются по берегам любого подмосковного водоема в жутких количествах, нам не докучают.

Максим Покровский с семьей

— Я люблю этот дом, и у меня душа болит, когда надо отсюда уезжать. Фото: Арсен Меметов


Купил я этот участок 11 лет назад, как раз когда закончился «Последний герой». Здесь раньше была воинская часть, входящая в кольцо ПВО, и земля продавалась по какой-то фантастически низкой цене, иначе я себе не позволил бы ее купить. Я много сил положил на то, чтобы сформировать участок земли, на котором мы сейчас живем. Изначально это были два совершенно хаотично спланированных куска, если я вам план покажу, вы сильно удивитесь, как можно было вообще так беспорядочно нарезать. Я соединил их в один, а со временем прикупил еще и странной формы гору возле дома. Знаете, что это за гора? Под ней бомбоубежище. Настоящее. Серьезная железобетонная двухэтажная конструкция, железная дверь, к ней рельсы подведены — в общем, в этом помещении можно вражеский налет пересидеть. А пока вроде не надо, мы там велосипеды храним и трактор сломанный.

Максим Покровский с семьей

— За детской площадкой виднеется холм, внутри которого — самое настоящее бомбоубежище. Фото: Арсен Меметов

Покупал я это богатство не для того, чтобы расширить владения, а чтобы не было дискомфорта: холм высокий, и любой, кто на него забирался, мог заглянуть в окна нашей спальни. Зачем нам такое счастье? Или какой-нибудь сосед купил бы этот холм, построил бы на нем что-нибудь неприглядное, и мы бы на это любовались днем и ночью. Тоже сомнительная перспектива. В общем, это теперь наш холм, я немного прихватил земли рядом: там планировали дорогу провести, но я решил: только через мой труп! — и обнес все забором. Отвоевать землю было сложно, но теперь я ее никому не отдам и стоять, если что, буду насмерть. Так и знайте.

Вам могут понравиться
Загрузка...