Онлайн-журнал о шоу-бизнесе России, новости звезд, кино и телевидения

Гоша Куценко: «Спасибо дорогой Маше Порошиной – она не разрушила нашу связь с дочерью»

0

«Мария поняла, что, исчезнув из жизни дочки, я просто сошел бы с ума, и… пощадила меня. Показав пример сверхмудрой женщины», — вспоминает Гоша Куценко.

Пока на Пятом канале развиваются события второго сезона сериала «Последний мент», съемочная группа телепроекта увлеченно работает над продолжением истории героя-романтика капитана полиции Алексея Дивова, совершившего из-за 20-летней комы фантастический кульбит из середины 1990-х годов в ХХI век. Вырвать из съемочного процесса исполнителя главной роли Гошу Куценко практически невозможно, тем не менее корреспондентам «ТН» это удалось. Удачно совпало, что к беседе смогла подключиться и Полина Куценко. Для непосвященных: девушка является не однофамилицей экранного секс-символа, а его родной дочерью — как в жизни, так и в означенном телесериале. Разговаривали в одной из московских школ, где в этот день и проходили съемки.

— Гоша, есть что-то общее у вас с вашим телегероем Дивовым?



— С Алексеем? Куча всего. Правда, в отличие от меня, у него крепкие кулаки, но в другом — в непосредственности, самоиронии, верности каким-то внутренним идеалам — мы очень похожи. И не считаю нужным стесняться этого, наоборот, стараюсь вытащить наружу его трогательность, влюбчивость, наивность. Провалявшись в небытии 20 лет, он как бы заморозился и в душе остался ребенком. Разумеется, в моей жизни таких периодов не было, но по сути своей, по мировосприятию я тоже абсолютный ребенок. (С улыбкой.) Все такой же игрун. Хотя уже лысый и старый. Друзья шутят, говорят, что мне 7 лет.

— Полина, папа не разыгрывает нас? Неужели он не повзрослел даже после того, как в солидном возрасте, в 47 лет, вновь стал отцом?

— Он по-прежнему остается веселым, смешным, ну пусть не 7-летним, но, скажем, 16-летним пацаном. Иногда пытается придать себе взрослости, включает серьезность, но мне все равно кажется, что мы с ним ровесники, а иной раз я даже чувствую себя старше него. Хотя сама точно так же до сих пор остаюсь по-детски наивной. Мы с папой постоянно подшучиваем друг над другом и вообще общаемся на позитиве. Мама смеется: «Вы просто как дети!» — и говорит, что у меня папина мимика.

— Гоша, ваш персонаж отсутствовал в жизни своей дочери по уважительной причине — кома, а вы с дочкой разлучались надолго?

— Да. И, к сожалению, моя пауза в общении с Полечкой была по причинам неуважительным — по глупости моей прежде всего. Кстати, когда начались съемки, меня вдруг накрыло эмоционально и я сказал: «Поля, как жаль, что ты росла не рядом со мной!» Она улыбнулась и сказала: «Пап, ты был в коме».

Полина: Да я просто пошутила. На самом деле никогда не чувствовала отсутствия папы в своей жизни, обделенности его вниманием. Наоборот, стойкое ощущение: папа всегда был рядом. Он забирал меня, и мы с ним куда-то ездили — на съемочные площадки, домой к нему, в машине с ним обожала кататься.

— Подарки дарил?

— Конечно, много. Просто я очень этого стеснялась. Помню, он вдруг принес новый телефон, и я забормотала: «Что ты, зачем?! Я же еще

предыдущий не сломала».

— Разве вы не ощущали себя дочерью звездных родителей. Откуда такая скромность?

— Не то чтобы я скромная, просто во мне это заложено родителями. Мне действительно непонятно, как можно выпендриваться из-за того, что твои мама с папой люди известные. Да, я горжусь своими родителями, но не считаю себя хоть как-то причастной к этому. По мне гораздо лучше, когда люди принимают именно меня — такой, какая я есть.

Гоша: А такая, как есть, Полинка замечательная. У нас с ней потрясающие отношения, и сейчас она уже становится мне настоящим другом. Я наблюдаю, как она взрослеет, познает любовь, старается овладеть профессией, радуюсь за нее. Вспоминаю себя в ее годы… Понимаете, Поля появилась на свет в жаркие 1990-е, и я, как молодой отец, не слишком ответственно подошел к этому событию. Не так, как воспринял рождение Евгении Юрьевны. 



Гоша: я наблюдаю, как Полина взрослеет, познает любовь, старается овладеть профессией, радуюсь за нее, горжусь. Вспоминаю себя в ее годы. Фото: Андрей Салов



— Когда же ощутили себя отцом Полины?

— А я до конца до сих пор этого не ощутил. В нашей истории с Машей хватало всякого — и хорошего много было, и нерадостного, совершали какие-то глупые поступки, ошибки. Познакомились мы в театральном институте — Маша Порошина пришла туда поступать, а я уже был студентом-третьекурсником Школы-студии МХАТ. Отношения развивались эмоционально, ярко. Самое важное то, что Полина родилась в большой любви. И нужно отдать должное гениальной, любимой моей Марии, которая проявила ангельское понимание ситуации и моего внутреннего раздрая в период, когда мы расстались. И не разрушила нашу с Полиной связь, сохранила ее. Наверное, поняла, что, исчезнув из жизни дочки, я просто сошел бы с ума, и… пощадила меня. А если бы осознание того, что я творю, нагрянуло ко мне, я наверняка на самом деле свихнулся бы. Да что там — я это и сделал. Но Маша сжалилась надо мной, показав, что она сверхмудрая

женщина. Хотя сама она пережила тогда настоящую трагедию…

У нас с Машей всегда сохранялись дружеские отношения. Если не считать тяжелый год после того, как мы разошлись. Но все равно оставались одной семьей. Я очень рад за Машеньку — вот родила недавно очередную девочку. (С улыбкой.) Хотя мечтала о парне, знаю, была у нее такая цель.

— Родители не корили вас за то, что вы мало общались с дочкой?

— Они все понимали. Я тогда полностью ушел в работу: первые телепрограммы, кино, бесконечные проекты, которые мы придумывали с нуля. Так родился «Антикиллер», позволивший в то безумное время всеобщей безработицы, когда тонуло все, остаться на плаву. Полинка оказалась между всеми нами, была таким любимым воздушным шариком, который мы друг другу перекидывали. Она очень дружила с моими родителями. Слава тебе, Господи, Маша опять же проявила мудрость и не лишила их любимой внучки. Конечно, они лелеяли Полю, любили безумно.

Полина: Для меня они были светом, теплом. Я сильно их любила и до сих пор люблю. Уверена, они — наши ангелы-хранители. Бабушка была светлейшим человеком, невероятной выдержки и самообладания. Будучи потрясающим врачом, всю себя отдавала людям. Мечтала, чтобы я пошла по ее стопам. Но у меня совсем другая натура.  Когда вижу, что человеку плохо и его надо спасать, впадаю в состояние дикой паники — и спасать уже надо меня. Мы обсуждали с ней это, она смеялась.

А дедушка каким был! Прекрасный, добрейшей души и очень умный. Честный — что чувствовал и думал, говорил прямо, и я очень ценила это в нем.  

Гоша: При том что папа занимал пост замминистра радиопромышленности, он не был министерским работником. В душе остался рабочим, директором завода, несшим ответственность за десятки тысяч человеческих судеб. Человек государственного масштаба, из тех, на которых держалась страна. Он спутники на Марс и Венеру отправлял! Ни одной взятки не взял. Человек-совесть. Мама, кстати, тоже была с характером. Оба Овны — когда они сталкивались, искры летели. (Смеется.)

Полина: Да уж. Правда, смешно было наблюдать, когда бабушка с дедушкой, шутя, спорили. Я в такие моменты смотрела на них и думала: «Боже мой, они же так похожи друг на друга!» И еще поймала себя на мысли: «Если у меня окажется такой же долгий брак, то в старости я буду счастлива».

Гоша: Я очень тяжело пережил уход родителей, но прошло время, и… Они, вероятно, щадят мое сердце. Я стал осознавать это как какой-то великий закон природы. Вот в своей свежеиспеченной дочке Жене я вижу маму и папу. Смотрю на нее и думаю о том, как они были на нее похожи. (Задумавшись.) Женька — это мое спасение, прекрасное веселье. Кстати, я ее очень часто Полей называю — наверное, компенсация…

Жаль, из-за работы вижу ее редко, и когда появляюсь, она меня стесняется, но я верю в то, что впереди у нас с ней огромная любовь и жизнь. (Улыбаясь.) А сейчас любовью, которая положена мне, вдвойне пользуется мама. Ирину рождение Жени очень изменило. Если поначалу она относилась к ней на материнском инстинкте, то сейчас в ней начинает зарождаться невероятная любовь, а мне так интересно за этим наблюдать. Глядя на Ирину и Женьку, я теперь понимаю, насколько сильно любила меня моя мать. С такой любовью, наверное, не страшно и умирать. Думаю, она и существует для того, чтобы быть неким парашютом, за который держится душа.

— С Полиной у вас в чем единство?

— В эмоциональности, в непосредственности, может, в увлеченности — она тоже натура сильно увлекающаяся. Но меня беспокоит, что в чувствах своих она этакий спринтер. Мама ее была спокойнее.

Полина: Есть такое, да. Я, как и папа, очень эмоциональна. Пока не переживу волну чувств, которая поднимается внутри, разум отдыхает в сторонке. Но, в отличие от папы и, кстати, от своей героини, я персонаж не вспыльчивый. В отношениях с папой — и в жизни, и в работе — я являюсь скорее неким нейтрализатором. Всегда стараюсь говорить с ним спокойно. Это точно мамина черта — когда

чувствую, что эмоции во мне закипают, бурлят вулканом, я, как и она, умею их сдерживать. А папа — нет, он все выплескивает. Но конечно же в пределах нормы.

— Например?

— Допустим, разговариваем о чем-то, и мне что-то непонятно. Он тут же заводится: «Не понимаю, как можно не сообразить, это же элементарно!» Я говорю: «Ну что поделать, вот такая я глупая». Через юмор гашу его — точь-в-точь как мама. И так же, как она, всегда понимаю папино состояние, настроение. Он работает круглосуточно, без пауз, дико устает, а я, хотя тоже уставшая, но, скорее, существую как сомнамбула — просто заторможенное состояние помогает мне справляться с усталостью. Вот мы иногда и оказываемся с ним как бы на разных волнах, сталкиваемся противоположными темпоритмами.

А иногда я «туплю», как он выражается. Бывает, на площадке слишком много всего в себе накручу, напридумываю, и тогда папа говорит: «Расслабься и ничего не играй!» И обязательно добавит: «Не тупи!» — это любимая его фраза. Что интересно, всегда оказывается прав. Поэтому в большинстве случаев папу все-таки слушаюсь, уступаю ему.



Полина: бывает, на площадке слишком много всего в себе накручу, напридумываю, и тогда папа говорит: «Расслабься и ничего не играй!». Фото: Андрей Салов



— Ну, а вне съемок? Скажем, если в вашем подростковом возрасте отец был чем-то недоволен, как он реагировал — запрещал, допустим, краситься или увлекаться чем-то?

— Я в детстве была достаточно странная, существовала в каком-то своем мире, могла часами сидеть и смотреть на небо. Родители даже иногда удивлялись. Но никаких запретов у меня не было. Ко всем моим увлечениям и сменам стилей папа относился спокойно. Ой, а я пробовала себя в самых разных образах. Одно время, например, сильно заинтересовалась готическим стилем, ходила в черной одежде, с темными волосами. Мама была в шоке, не могла понять, что со мной происходит. А папа успокаивал ее: «Да ладно, Маш, чего ты! Модно сейчас так, наверное. Переждем…»

— А отчего возникло увлечение культурой готов: подростковые метания, связанные с внутренним дискомфортом?

— Наверное, от надуманных комплексов. Считала себя некрасивой, в собственной внешности раздражало все. К тому же в детстве я неудачно упала, и у меня был сломан нос — искривленная перегородка мешала нормально дышать. Из-за всего этого я мучилась,

переживала. Вот и придумывала себе всякие маски, за которые можно было бы спрятаться. Но до патологии не доходило… Долгое время я была совсем необщительная, как-то тяжко мне было контактировать с людьми, в классе всегда сидела в одиночестве за последней партой. Наверное, из-за неуверенности в себе, из-за той самой отстраненности от мира. Но когда в девятом классе перешла в другую школу, все изменилось. Тамошняя творческая атмосфера меня раскрыла, раскрепостила. Долго скрываемое желание общаться вылезло наружу, и у меня появилось много друзей.

— Откровенничаете с родителями по поводу своих переживаний?

— С мамой чаще, мне это проще. Мы существуем на одной волне. Папе я тоже могу рассказать все что угодно, и он также все поймет правильно, но с ним сложнее в том смысле, что я боюсь лишний раз отвлечь его, не хочу напрягать, потому что вижу, как сильно он устает. Часто думаю: «Могла бы я существовать в таком же графике, как он?» Не уверена. А он умудряется — как-то равномерно распределяя все. Это его свойство мне очень нравится. Я стремлюсь к этому, но пока безрезультатно.

— По жизни вас наставляет?

— Папа всегда полностью мне доверял, и из-за этого я старалась не дать повода усомниться во мне. Сейчас-то это не так актуально, как прежде, все-таки я уже взрослый человек. Но, бывает, сядем поговорить, и он скажет что-то наставительное, поиграет немножечко в отцовскую строгость, а потом засмущается: «Ладно, решай сама!» К тому же он знает: если уж я вбила ­себе что-то в голову, переубеждать меня бесполезно. Но меня интересует его мнение, я слышу его советы, и они, правда, помогают в жизни.

— Каким, например, может быть отцовский совет?

— Если глобально, то: «Нужно быть сильнее, никогда нельзя себя жалеть». Говорит, что если бы жалел себя, не выжил бы. А я-то как раз люблю посочувствовать себе. И папа предостерегает: «В будущем тебе будет тяжело. Когда появится больше работы и что-то начнет валиться, не справишься — от жалости к себе раскиснешь и заляжешь в депрессухе».

И еще он часто повторяет, что мир нужно воспринимать все-таки разумом и пора перестать смотреть вокруг себя через розовые очки. Очень правильно, кстати. Только я думаю, это зависит не от возраста человека, а от его внутреннего состояния. Вот для меня все вокруг классно, здорово, и это ощущение осталось с детства. Но после того как мне исполнилось 20 лет, я поняла, что пришло время немножечко приспустить очки и присмотреться к реальности.

— Гоша, в актерское дело вы Полину направили?

— Рад, что она выбрала эту профессию, но произошло это неожиданно. Я никогда никуда не проталкивал дочку, считаю неверным делом обманывать интуицию. Она как иммунитет человека — уникальна и неповторима. Поля часто бывала у меня на съемках фильма «Любовь-Морковь 2». Подружилась с ребятами, игравшими главные детские роли, — Денисом и Алинкой. Помню, на премьерном показе она глядела на экран, сидя рядом с ними, и я заметил, что дочка посмотрела на них — внимательно, как-то по-новому, словно сопоставляя для себя реальную жизнь и великую иллюзию экрана. А потом вдруг подошла ко мне и спросила со свойственным ей смешком: «Пап, а чего это ты меня не снимаешь?» Я понял: случилось! Двенадцать ей тогда было.

Полина: А я помню, как лет в шесть — восемь попала на съемки «Антикиллера». Папа был в гриме. Я увидела его избитого и горько заплакала. Наивно поверила в реальность всего этого, и мне стало так его жалко. Отлично помню это нахлынувшее чувство: самый дорогой мой человек в опасности, страдает.

Гоша: В общем, потом Полька снялась в картине Веры Сторожевой «Компенсация». Случайно получилось. Режиссер, увидев заехавшую ко мне в театр Полю, спросила: «Это твоя дочь? Хочу ее попробовать». Она как раз искала девочку на роль. Пробы получились. Если бы Поля была предупреждена заранее, наверняка зажалась бы. А тут она, забыв про камеру, по-детски непосредственно включилась в игру. И была утверждена. На съемках мы по сценарию пересеклись лишь в одной сцене, и в отснятом материале я очень боялся смотреть на Полю. Но когда увидел, как она играла, просто офигел. Полина существовала в кадре настолько трогательно, так искренне говорила, что я понял: она

в маму — талантливая!

Однако когда запускался сериал «Последний мент» и продюсеры предложили мне в экранные дочери Полину, я отказался. Сразу сказал: «Нет! Вы что?! Не нужны мне проблемы на площадке! Я буду нервничать, психовать, поучать ее, она станет зажиматься, войдет в ступор, начнет меня бояться. Дайте мне в дочери чужую дочь!» А потом Ира, супруга моя, вдруг сказала: «Послушай, ты чего? Благодаря съемкам ты же будешь чаще видеть Полинку». И я согласился.

В итоге получилось ровно то, что я и предполагал. Первые недели съемок проходили в аду. Бедная Полина! Я наезжал на нее, срывался. Постепенно Поля втянулась, расслабилась: начала слышать в кадре партнера, видеть, что вокруг происходит, заговорила нормальным голосом и перестала наконец что-то изображать. Дай Бог, может, это пойдет ей на пользу.

Полина: Я понимаю, многие уверены, что в сериал мне помог попасть отец. Но на самом деле мне пришлось пройти весьма долгие, тяжелые пробы. И я рада, что утвердили меня в итоге благодаря моей собственной работе, а не потому, что папа поставил условием мое участие в картине.



Гоша: когда мне предложили в экранные дочери Полину, я отказался: «Нет! Вы что?! Не нужны мне проблемы на площадке! Дайте мне в дочери чужую дочь!». Фото: Пресс-служба Пятого канала

— Что было самым сложным во время съемок?

— Первый съемочный день. Не представляла, что меня будет так трясти. Надо было сыграть самую трудную сцену: когда я узнаю, что человек, которого я считала отцом, не мой отец, и спрашиваю у своего настоящего: «Где ты был 20 лет?!» Дома я так тщательно готовилась, выстраивала себе образ, но когда пришла на площадку, меня начал бить дикий озноб.

— Гоша, а для вас какие моменты оказались самыми сложными?

— Сцены Полины с Толиком Руденко. Они, гады, даже целовались в кадре, от чего я, как отец, вообще офигел. Очень странное ощущение. (Смеясь.) Помню, сказал Толе: «Ну, сволочь, я тебе отомщу. Друг называется! Вот буду сниматься с твоей супругой, красавицей Ленкой, и тоже начну с ней целоваться. А еще дождусь, когда твоя дочка вырастет, и сыграю с ней в паре какого-нибудь старого гада». Все ржут, конечно. Но для меня это был очень чувствительный момент.

— Гоша, интересно, а почему вы согласились сниматься в сериале, вроде вы сериальный жанр не слишком жалуете?

— Не жалую. Потому что люблю свободу, а сериал ее жестко ограничивает. Сейчас, образно говоря, я словно второй раз в армии. Но что поделать, любимая работа есть работа. (С улыбкой.) А здесь такие хитрые продюсеры. Не знаю, как им удалось затянуть меня в свои сети, каким-то обманным путем, не иначе. Гипноз наверняка. Но я им благодарен.

Да, сериал изматывает меня, но тем трепетнее я отношусь ко времени, ценю любую возможность выйти на берег и заниматься другими проектами: в кино посниматься, поиграть на сцене, посочинять музыку, поездить с концертами, написать стихи, сценарии, придумать

что-то. К счастью, продюсеры идут мне навстречу и отпускают в увольнения. Вот образовалась между съемками пауза в четыре месяца, и мы с режиссером Виктором Шамировым поставили спектакль «Дон Джованни» в Театре имени Ермоловой.

А еще какой проект я придумал — с ума сойти! Сильно жалею, что в свое время не снял Полиночку, когда она была маленькой, ни в каком видео не запечатлел. И вот решил исправиться хотя бы с Женечкой. И зафигачил классный ролик — запечатлел дочку, когда ей был годик. Написал красивую песню — про детство, будущее ее — и решил сделать клип. Никак не мог придумать, как бы снять ее поприкольнее, наконец придумали с режиссером Эльдаром Салаватовым: в виде детского космонавта — будто бы она прилетает к нам. Такой интересный получился образ. Очень горжусь этим своим детищем. Хочу устроить презентацию — потрачу последние деньги, но сделаю это. 

А с Полькой мечтаю поиграть на сцене. Года полтора назад написал прикольную молодежную пьесу, в ней есть неплохая роль для Полины. Надеюсь, летом начнем репетировать.

— Полина, вы как-то взаимодействуете с сестренкой Женей, с ее мамой — Ириной?

— Я их обожаю. Как только выдается возможность, с удовольствием приезжаю навестить. Я Иру знаю с детства, и у нас никогда не было эксцессов. Она давно уже для меня родной человек, и Женька, разумеется, тоже. Когда она родилась, я в летние каникулы прилетела к ним в Германию, недельку в их компании провела — ей тогда месяц был. Это здорово, когда семья большая.

Вот я живу с мамой, с отчимом (артист Илья Древнов. — Прим. «ТН»), с сестрами Серафимой, Аграфеной и Глафирой, еще и няня постоянно бывает. И живем мы очень дружно. Мне дома хорошо, и обособляться пока не хочется. Для уединения вполне хватает своей комнаты. У нас никто никому не мешает — несмотря на то что в доме столько народу, у каждого есть свое пространство.

Гоша (увлекая дочку на съемочную площадку): А сейчас мы с Полиной опять отправимся, говоря актерским языком, в предлагаемые обстоятельства. Слава Богу, нормально выписанные авторами «Последнего мента». И, значит, играть своих героев нам будет легко и приятно. Что для нас — игрунов — очень важно. (С демоническим смехом.) Да, Поленька? Ты выучила текст? Пошли поговорим немножечко о твоей роли!

Гоша КуценкоГоша Куценко

Настоящее имя: Юрий Георгиевич Куценко

Родился: 20 мая 1967 года в г. Запорожье (Украинская ССР)

Семья: жена — Ирина Скриниченко (35 лет), фотомодель, актриса; дочь — Евгения (1 год); дочь от гражданского брака с актрисой Марией Порошиной — Полина Куценко (20 лет)

Образование: учился в Львовском политехническом институте и МИРЭА, окончил Школу-студию МХАТ

Карьера: с 1995 по 1997 год — телеведущий (МУЗ-ТВ, ТВ-6). С 1996 по 2000 год — преподаватель ВГИКа. Актер театра (Театр им. Моссовета, антрепризы) и кино. Снялся более чем в 100 фильмах и сериалах, среди которых: «Антикиллер», «Ночной дозор», «Дневной дозор», «Мамы», «Последний мент». Сценарист, продюсер, режиссер, музыкант

Загрузка...