Онлайн-журнал о шоу-бизнесе России, новости звезд, кино и телевидения

Екатерина Семенова: «Наш союз с Антоном Табаковым распался из-за моей молодости»

0

Известная актриса рассказала в интервью о семье Табаковых, сложной актерской судьбе и встрече с Аль Пачино.

— На прослушивание на роль Ирины Прозоровой, самой младшей из «Трех сестер», Галина Борисовна Волчек пригласила меня к себе домой, на Поварскую. Мне тогда было 19 лет, училась на втором курсе Школы-студии МХАТ. На кухне сидел Виталий Яковлевич Вульф, который с порога заявил, чтобы на роль Ирины я даже не надеялась: в истории театра еще не было случая, чтобы ее играла ровесница чеховской героини. Я и так сильно нервничала, а после замечания уважаемого театроведа у меня предательски затряслись ноги и зубы начали выбивать дробь. Невестке Галины Борисовны пришлось дать мне успокоительных капель, чтобы привести в чувство.

Помню все в малейших деталях, вплоть до запахов в изысканной квартире Волчек, хотя прошло двадцать с лишним лет. В гостиной полумрак, свет торшера падает в центр комнаты, где стою я, пытаясь изо всех сил держаться ровно. На диване сидит Галина Борисовна, в кресле расположился Виталий Яковлевич. Монолог я прочла ужасно: сбивалась, заикалась, делала долгие паузы, силясь вспомнить текст…

Когда закончила, Галина Борисовна сказала, что, к сожалению, меня не возьмет, потому что уже отсмотрела большое количество профессиональных провинциальных артисток и на одной из них остановила свой выбор. «Нет смысла тебя обманывать, завтра она приезжает в Москву и сразу с вокзала — в театр. Но ты приходи на репетицию, посидишь, посмотришь».


На следующее утро я приехала в «Современник». Репетиция вот-вот должна была начаться, все актеры на сцене, кроме той самой приглашенной артистки. Как выяснилось, ее поезд опоздал часа на два. Вот он, господин Случай! Галина Борисовна повернулась ко мне: «Ну, иди на сцену». Мне нацепили косу, поставили на стул и говорят: «Давай, девочка, выступай».

Тот день однозначно оставил на моем сердце несколько страшных рубцов. (Смеется.) Представьте: справа от меня Гафт, слева — Неелова, Яковлева, Кваша… От волнения во рту пересохло, в горле — спазм, и я не то что слова, звука выдавить не могу! Понимаю, что долго так продолжаться не может, и решаю: «Самое страшное, что может случиться, — не получу роль. Ну и ладно!» Испуг прошел, я выразительно прочла монолог, и, к моему ликованию, меня ввели в спектакль. Так я оказалась в прославленной труппе «Современника», где проработала почти 11 лет. Хорошее было время!

— А как про вас узнала Галина Борисовна?

— В то время я встречалась с Антоном Табаковым. Кажется, мы даже уже вместе жили. Как-то отмечали Новый год в Доме кино, сидели с Галиной Борисовной за соседними столиками, а они с Антоном были хорошо знакомы. Я задорно отплясывала на сцене в платье, сшитом мамой из ярких цветастых платков, и ощущала себя абсолютно счастливой. Молодая, красивая, учусь в Школе-студии, все лучшее — впереди! В какой-то момент Галина Борисовна спросила у Антона, кто эта девочка. «Моя невеста, учится в театральном», — отвечает. — «Пусть придет пробоваться, я ищу героиню».

Потом меня часто упрекали в том, что я блатная. В какой-то степени так и есть. Не будь рядом Антона, прославленный режиссер Волчек вряд ли бы обо мне узнала. И вообще, то, что я оказалась в семье Табаковых, сделало мою юность счастливой.

Мы с Антоном жили в его однокомнатной квартире на Селезневской. Кто только не приходил к нам в гости! Вся молодая артистическая богема Москвы! Помните культовый спектакль конца 1980-х «Служанки» Романа Виктюка? Чтобы достать на него билет, люди ночевали у театральных касс. Антон был знаком с исполнителями главных ролей. И вот кто-то из них пригласил нас на спектакль, а после Антон повел всех актеров к нам в гости. Они приехали прямо в гриме. Я была потрясена.

Помимо знакомства с интересными людьми, Антон дал мне очень многое, сформировал мое представление о мире, об искусстве.

— Как вы с ним познакомились?


— Случайно, в пасхальную ночь, прямо во время крестного хода. Я была с подружкой, Ксюшей Талызиной, Антон — с другом. Ксюша нас и познакомила. Мы разговорились, обменялись телефонами. Он стал иногда звонить и как-то спросил: «Куда собираешься поступать после школы?» — «В театральный», — отвечаю. «Нет, актриса мне не нужна», — сказал Антон и пропал. Я не опечалилась, потому что жизнь била ключом: экзамены, поступление в институт, первые влюбленности, одержимая учеба, побеги от родителей. Мама с папой так старательно меня контролировали, что заветной мечтой было переехать в общежитие. Там же свобода: приходи, когда хочешь, отрывки делай хоть круглосуточно! Пусть в одной комнате жили по четверо и на весь этаж один душ, зато там была настоящая взрослая жизнь. Представляете, какой идиоткой была? (Смеется.)

Когда родители моего однокурсника Гоши Куценко уезжали на дачу, он устраивал сабантуй в их большой квартире в Черемушках. Мы вели беседы об искусстве, фантазировали, какими станем великими артистами, как построим новый театр, изменим кинематограф. Мы жили с не прекращающимся ни на минуту ощущением полного счастья. Мои товарищи сидели у Гошки до утра, а я, как Золушка, уходила ровно в полночь. Родители подъезжали на машине, звонили из автомата и говорили примерно следующее: «Мы не ограничиваем твою свободу, общайся с друзьями сколько хочешь. Но когда поймешь, что пора спать, спустись». Ясное дело, что я немедленно прощалась со всеми и плелась вниз.

Еще раз мы встретились с Антоном на старый Новый год в ВТО, на Тверской. И как-то сразу все закрутилось, завертелось. Он старше меня почти на 11 лет, умный, воспитанный, интересный — как в такого мужчину не влюбиться?! И когда предложил переехать к нему, я согласилась. Замуж Антон не звал, а я об этом первое время и не задумывалась. Но когда подняла тему, услышала простосердечное: «Ты знаешь, в паспорте нет места для новой печати». До меня Антон уже был дважды женат и дважды разведен.

Когда родился Никита и мы пошли его регистрировать, нам предложили заодно и нас расписать. Антон идею поддержал, а я взбрыкнула: «Не хотел раньше? Ну и теперь не надо!» Такая вот глупая юношеская обида.

— Роль матери сразу пришлась вам по душе?


— В 19 лет я мало что смыслила в детях. Мне казалось, что самое сложное — это проходить девять месяцев беременной, а потом наступит радость материнства. И рисовала в воображении такую картинку: синее море, яркое солнце, кричат чайки, а я иду, такая красивая, по пирсу и веду за руку сына в нарядном костюмчике. И все вокруг удивляются: какая молодая мать — и такой красивый ангелочек рядом. Но когда мы принесли Никитоса домой и он ночью заплакал, я очень удивилась. Отлично помню тот момент. Стою у его кроватки растерянная, не понимаю, что делать: ведь ночами люди должны спать — почему мой-то ребенок орет? Столкнувшись с реальностью, я обалдела. Мне показалось, что, пока я погружена в кастрюльки и пеленки, жизнь проходит мимо и я не успею ею насладиться.

На десятый день после родов с радостью побежала в театр, оставив сына на попечение подруги, Алены Хмельницкой. В спектакле «Анфиса» я играла девственницу и в сцене с Борей Дьяченко становилась перед ним на колени и умоляла: «Поцелуй меня, дядя Федя, поцелуй, меня не целовал ни один мужчина». А в это время молоко текло так, что, я боялась, это заметят зрители. В антракте звоню домой, а Алена кричит: «Приезжай сейчас же! Ему надо менять пеленки! Я не умею!» До сих пор она вспоминает это как один из самых страшных моментов в своей жизни. Ей-то казалось, что, кроме «у-гу-гу» и «у-лю-лю», ничего не придется делать. И когда пришло время менять младенцу пеленки (памперсов еще не было), это вызвало неподдельный ужас.

— Из-за чего вы расстались с Антоном?

— Из-за моей молодости… Антону было уже за тридцать, и он хотел жену, семью, дом, а я ощущала себя исключительно артисткой. Обижалась, что мой взрослый муж меня совсем не понимает, ущемляет, не пускает на яркий, веселый праздник жизни, держит на задворках. Если я убегала к подружкам в общежитие или засиживалась с коллегами после репетиции в театре, оставив сына на попечение няни, дома случался конфликт. Но тем не менее мы прожили пять лет и разошлись цивилизованно. Оглядываясь назад, понимаю, что это была моя большая ошибка.

До сих пор мы с Антоном родные люди, всегда могу ему позвонить. Я нежно отношусь к Анжеле, его нынешней жене, и к Насте Чухрай, на которой он женился после меня. Благодарна им обеим за ту теплоту, с которой они относятся к моему сыну.

— Жертва не оказалась напрасной? Профессия вам приносила удовлетворение?

— В «Современнике» я была занята во многих спектаклях. Другое дело, что лет десять играла одни и те же роли. Когда любовь Галины Борисовны немножко поутихла, новые роли перестали давать. В это время мне исполнилось 30, я обернулась и поняла, что гордиться еще особо нечем, что мысли о будущем теряют былую радужность. И как итог — моя самооценка стремительно упала.

Я пошла к заведующей труппой и эмоционально высказалась об актерской зависимости от сцены, которую следует лечить в клинике, — что, мол, артисты как наркоманы: не могут добровольно расстаться с профессией. И попросила совета: может быть, мне пора кардинально поменять свою жизнь? На что она ответила, что все это глупости, что я нормально работаю и главный режиссер мною довольна.


И тут снова вмешался случай. Меня пригласили на пробы в сериал «Две судьбы». Они проходили тяжело, меня долго не утверждали. И тогда я для себя решила: если не возьмут, то уйду из профессии, займусь чем-то другим. А что делать? Придется смириться. И как только меня утвердили на роль Веры Петровны и начались съемки, позвонил Олег Павлович Табаков: «Кать, не хочешь перейти во МХАТ?» Мне показалось, что это знак свыше, и я немедленно согласилась, предав Галину Борисовну…

Слава Богу, она меня простила. Я ее безумно люблю и всю жизнь буду благодарна ей за то, что она верила в меня.

— Олег Павлович все-таки ваш родственник… Он до этого не приглашал вас в свой театр?

— Во-первых, в то время он не был худруком МХАТа. Во-вторых, между нами никогда не было родственных отношений. Я училась в Школе-студии, когда Олег Павлович был там ректором. И о том, что я встречаюсь с его сыном, он вообще узнал случайно.

И мы с ним сразу поставили себя так, что есть работа, профессия и приплетать сюда личную жизнь неправильно. Для меня Олег Павлович — большой авторитет, человек, которого я безмерно уважаю. Счастлива, что у них с Никитой хорошие отношения, все же сын носит его фамилию.

— Что за интересная фотография с Аль Пачино висит у вас на стене?


— Это фотография времен наших с «Современником» гастролей по Америке в 1997 году. Аль Пачино пришел к нам на спектакль «Вишневый сад» вместе с Ванессой Редгрейв. После заскочил за кулисы, поблагодарил за спектакль и убежал. А я в то время была настолько любознательна, что мне захотелось узнать, на какой машине ездит мировая знаменитость, с охраной или без. Выхожу следом за ним на улицу, смотрю, как Аль Пачино забирается в джип, за рулем которого качок в кожаной куртке. Почему-то запомнила номер его машины. И вот он укатил в даль светлую, а мы с артистами пошли гулять по Нью-Йорку. Вдруг на одной улочке вижу автомобиль Пачино. Предлагаю: «Пойдемте его поищем?» Все загалдели: «Ты что, с ума сошла, что ему здесь делать?» Я завелась и предложила исследовать окрестности. Смотрим, перед нами вход в какой-то малюсенький итальянский ресторанчик. А за стеклянной витриной Аль Пачино что-то бурно обсуждает с поваром.

Видимо, он был хозяином заведения. Мы решили его дождаться, хотя не знали, что скажем. И вот когда Аль появился на пороге, ему навстречу шагнул Вася Мищенко: «Привет, Аль! Это мы, русские артисты!»

А тот смеется: «Рашн, рашн, я вас узнал!» Вася продолжает: «Аль, пойдем с нами выпьем». Тот спрашивает у переводчицы: «Что он говорит?» — «Предлагает вам пойти куда-нибудь посидеть», — лепечет испуганная девушка. И тут, к ее изумлению и нашей бурной радости, Аль Пачино соглашается: «Пойдемте!» Мы отправились в соседний ирландский паб с потрепанными стенами и старыми стульями и просидели там три часа. Звезда с мировым именем сидел с нами бок о бок. Мы не верили в свое счастье! На память каждый из нас с ним сфотографировался.

— И каким он вам показался?

— Абсолютно земной человек, никакой звездности… Когда мы предложили выпить, он отказался и откровенно рассказал, как лечился от алкоголизма.

— Видимо, «зашивался»?

— В Америке не «зашивают», не кодируют. У них принято ходить на специализированные курсы, так называемые «12 шагов», освобождающие от разных форм зависимости. И если в России принято считать, что их всего три — алкоголь, наркотики и курение, то за океаном чуть не 33. Зависимость от секса (от этого лечился Дэвид Духовны), от несчастной любви, от шопоголизма. Самый важный момент лечения — открытость. Нельзя скрывать проблему, нужно честно о ней говорить. Все это в Америке считается болезнью, а не распущенностью.

— Давайте вернемся к вашей жизни после «Современника» и расставания с Антоном Табаковым…


— Как я уже говорила, я перешла во МХАТ и спустя несколько лет в доме друзей — Алены Хмельницкой и Тиграна Кеосаяна — познакомилась с Кириллом, своим будущим мужем и отцом дочери Маши. По иронии судьбы наш с ним союз продлился тоже пять лет и распался по той же самой причине, что и в случае с Антоном. Жить с артисткой трудно, нас всегда манит свет рампы. А это мало кому по вкусу. Я постоянно наступаю на одни и те же грабли: встречаюсь с мужчинами, которым нравится моя профессия, но при этом им хочется держать меня дома.

Это я сейчас понимаю, что для женщины семья — самое важное, но в юности мне казалось иначе. С Кириллом сначала все было замечательно, я не предполагала, что брак будет скоротечным. Даже хотела взять его фамилию, потому что меня постоянно путали с другой Катей Семеновой, эстрадной звездой 1980-х. У мужа была фамилия Сигал, что переводится как «чайка» — очень символично для артистки! Но Галина Борисовна не разрешила. Сказала: «Для меня есть только одна артистка — Семенова. И сделала ее я».

Моя увлеченность работой снова сыграла со мной злую шутку. С мужем со временем мы стали объясняться на разных языках, и единственным переводчиком был наш ребенок. Но в таком состоянии трудно долго жить вместе, и мы расстались.

— Как на это отреагировали ваши дети?

— Я считаю, что дети не должны жить в семье, где происходят скандалы. Если родителям не хватает ума найти точки соприкосновения, то лучше разойтись.

Предполагаю, что Маша переживала и переживает до сих пор наш развод, она у меня девочка чувствительная, восприимчивая. Но, честно говоря, мы с ней никогда не обсуждали этот вопрос. Мне кажется, что больные темы не надо ворошить, душевные раны со временем затянутся.

— Вы рассказывали, что Никита тяжело проходил период взросления. Вы поэтому отправили его учиться в Америку, в колледж с жесткой дисциплиной?


— Никита никогда не был бунтарем, протестовал тихо, но упрямо. Теперь понимаю, что так проходило становление его характера. Но мне было с ним трудно. Он совсем не хотел учиться, никакие уговоры, поощрения и взывания к совести и разуму не помогали. Думаю, отправить его в Америку было правильным решением, он сильно изменился, возмужал, стал более самостоятельным. Спасибо Антону: благодаря его поддержке сын получил приличное образование, окончил Нью-Йоркский университет. Сейчас учится на продюсерском факультете Нью-Йоркской школы кино. Параллельно работает в брокерской фирме у моих друзей. Живет с русской девушкой Аней.

Никита давно американизировался, но вроде собирается возвращаться в Москву. Пусть приедет, попробует пожить на родине… Ему уже 23 года, взрослый самостоятельный парень. Я им довольна. Недавно, когда его навещала, он меня огорошил: «Вернусь в Москву, и будем жить вместе! Я так соскучился без мамочки». Вот и хорошо, я только рада.

— Вас не пугает перспектива проживания под одной крышей с невесткой?

— Я боялась, что мне не понравится выбор сына. Обычно свекрови всем недовольны. (Смеется.) Когда сама была невесткой, никак не могла взять в толк, почему мать мужа меня не понимает, не встает на мою сторону, когда ее сын совершает ошибки, почему не становится моей союзницей. Вместо того чтобы дать мудрый совет, судит: не так готовлю, не так убираю. Когда я вышла замуж за Кирилла, обижалась, что он ужинает не дома, а у мамы. Его любимый оливье рубила как умалишенная, а он отказывался есть и не говорил почему. Пока не надела ему кастрюлю на голову, не могла выяснить, что не так. Оказалось, что его мама резала ингредиенты мелко, а я крупно. И такие мелочи рушат семейную жизнь.

Всегда боялась стать плохой свекровью. (Смеется.) Но мне нравится девушка сына. Они с Аней ровесники, она чудесная девочка. Мы стали настоящими подружками. Можем вдвоем отправиться на шопинг, в кино.

— Кстати, кто-нибудь из детей продолжит актерскую династию?

— Никита точно нет, а Маша собирается поступать во ВГИК. В глубине души она надеется, что из нее выйдет хорошая актриса и судьба окажется к ней благосклоннее, чем к ее матери. А я советую, чтобы шла учиться на режиссера или на продюсерский факультет. Потому что на собственной шкуре испытала, что такое зависимость. Актерская профессия невероятно сложна. Сегодня позвонили, пригласили сняться в фильме, который неожиданно выстреливает, — и жизнь поворачивается к тебе лицом. А завтра не звонят…

— После триумфальных «Двух судеб» — сериала, который зрители полюбили за искренность, вы пропали с экранов. Почему?

— Когда Никита перебрался в Нью-Йорк и я стала регулярно его навещать, познакомилась с американцем русского происхождения и вскоре вышла за него замуж. Почему-то мне казалось, что у меня получится жить между городами и странами. На Западе многие так живут. Такого, как у нас: Москва — это центр, и все с упорством сюда рвутся, в Америке нет. Многие мои знакомые работают в Вашингтоне, а их семьи живут в других штатах. Ничего страшного, летают домой на выходные.

Хотя в Нью-Йорке я проводила всего месяца три-четыре в году (в Москве осталась Маша), в киношной тусовке поползли слухи, что я оттуда вообще не выезжаю, превратилась в домохозяйку, отказываюсь сниматься. Телефон замолчал, я ощутила себя в полнейшем вакууме. Прилетаю, например, на ММКФ, ко мне подходят знакомые: «Ты здесь?! Не в Америке? А тебя искали…» А что меня искать? Телефон всегда включен.

Пять лет я ощущала себя стюардессой, которая живет в воздухе. Я так и не решилась кардинально изменить свою жизнь. Развелась и вернулась в Москву и в профессию.

— Не было соблазна попробовать пробиться в американское кино?

— Без хорошего знания языка это невозможно. Наверное, можно было вступить в гильдию русских актеров, походить на кастинги, но я никогда не хотела навсегда уезжать из России.

Как-то мне поступило интересное предложение — открыть в Нью-Йорке детскую театральную школу. Но поняла, что если соглашусь, то это точно станет моей лебединой песней. Отложу-ка я это дело на будущее!

— В апреле вам исполнится 43 года. Для актерской профессии это немало…


— Что уж греха таить, в российском кинематографе 90 процентов мужских ролей. Остальные играют 20-25-летние актрисы. Кстати, в той же Америке интерес режиссеров и сценаристов сосредоточен на 40-50-летних героинях. Потому что им есть что рассказать, в их глазах — опыт и жизнь. Практически во всех американских сериалах героини — взрослые активные женщины, с бурной личной жизнью. У них еще живы мамы, которые меняют кавалеров как перчатки. Это такая позиция государства: снимать жизнеутверждающее кино. А у нас все наоборот. И после 40 профессиональная жизнь замирает. К сожалению, мне пришлось с этим столкнуться.

Но Америка научила меня тому, что учиться никогда не поздно, так что сейчас обдумываю различные варианты развития своей дальнейшей карьеры. Понятно, что смогу работать лишь в киношной сфере, ведь я с детства отравлена ядом актерства. Моя мама — Наталья Орлова, художник-мультипликатор, создавшая замечательную «Тайну треть­ей планеты». Папа — Тенгиз Семенов, режиссер-документалист. Я росла в таком окружении, что другого выбора не было. Окончила школу № 123, с театральным уклоном, и с четвертого класса мечтала стать артисткой. Никаких других «мечт»! В  нашем доме жили Эльдар Рязанов, Людмила Зайцева, Вера Глаголева, а Дедом Морозом на Новый год всегда был сосед — Александр Белявский. Моя мама, придумав образ Алисы Селезневой, срисовала его с меня маленькой. А прототипом Зеленого стал мой папа.

Только недавно узнала, что родители были против моего выбора. Но, уважая мое решение, ни слова не сказали — поддерживали, ободряли и твердили, что у меня все получится. Вот он — идеальный союз мужчины и женщины! Они женаты уже почти 45 лет. А мне пока так не повезло, не встретила я еще того, кто мне подошел бы. Хотя в моей жизни был мужчина, которого я любила сильнее других. Будете смеяться, но и с ним роман длился пять лет.

По каким-то причинам он не делал мне предложения, и я… поставила ультиматум. Мой взрывной характер и неумение ждать — главные мои враги. Сильных мужчин нельзя силком тащить в ЗАГС. Мы расстались. Он до сих пор не выходит из головы, однозначно я застряла в прошлом… Хотя знаю, что нельзя опускать руки и ставить на себе крест. Маша у меня такая трогательная! Постоянно ищет мне жениха. Увидит где-нибудь импозантного мужчину и говорит: «Мама, почему бы тебе не обратить на него внимание?»

Она очень хочет, чтобы я была счастлива. Как-то обняла меня: «Я никогда не выйду замуж, буду жить с тобой всю жизнь». Не дай Бог! С возрастом я становлюсь спокойнее, мягче, уже давно не такая взрывная, как раньше. Бываю, конечно, ураганом, но такой уж темперамент — зато со мной не бывает скучно!


Екатерина СеменоваЕкатерина Семенова

Родилась: 18 апреля 1971 года в Москве

Образование: окончила Школу-студию МХАТ

Семья: дети — Никита Табаков (23 года), студент Нью-Йоркской школы кино, Маша Сигал (17 лет), школьница

Карьера: служила в театрах «Современник», МХТ. Снялась более чем в 40 фильмах и сериалах, среди которых: «Увидеть Париж и умереть», «Горячев и другие», «Президент и его внучка», «Две судьбы»

Загрузка...