Онлайн-журнал о шоу-бизнесе России, новости звезд, кино и телевидения

Арсен Ревазов: в творчестве стараюсь не привязываться ко времени

0

Московский рок-арт-проект «Яуза», возглавляемый вокалистом и композитором Арсеном Ревазовым, представил концептуальную программу «Бабочки и танки» на стихи культового поэта Михаила Генделева. Мы встретились с Арсеном и поговорили о его группе, современной поэзии и литературе, а также о фотопроекте «Москва. Герои», для которого Ревазов снимал пустую Москву во время самоизоляции.

‑ Для начала расскажите про ваш рок-арт проект «Яуза». В чем его уникальность?

‑ Во-первых, в его саунде, в общем звучании: так никто никогда не играл русский рок. Во-вторых, в том, что впервые какая-то группа поет на стихи Генделева. И третье: в принципе, любое появление любого коллектива ‑ это явление необычное. Это всегда интересно.

‑ Какой главный месседж вашего проекта? Что вы хотите сказать людям?

‑ Мы хотим сказать людям, что жизнь прекрасна и интересна.

‑ Как вы видите своего слушателя, каков ваш референтный круг?

‑ Это люди, у которых есть мозги. И здесь речь не о наличии образования, подтвержденного дипломом, а о желании думать, слушать, любить ‑ любить хорошую и крутую музыку. Возраст для нас не имеет никакого значения, мы рассчитываем на образованных людей любого возраста ‑ как студентов, так и тех, кому “глубоко за”.

‑ Тексты песен проекта “Яуза” написаны на стихи российско-израильского поэта Михаила Генделева. Это был выдающийся мастер слова, но широким массам он, к сожалению, не очень известен… Почему вы выбрали именно его стихи, а не какого-то более знакомого людям поэта?

‑ Именно для того, чтобы люди услышали эти стихи в первый раз, ‑ и при этом, чтобы это были офигенные стихи. Офигенность они гарантируют, потому что у Миши слабых произведений практически нет… Мы не будем делать песни на стихи Блока, или Цветаевой, или Мандельштама, потому что здесь люди услышали бы знакомый текст. Эти тексты уже звучали у них в голове, пускай и без музыки… И у них произойдет некий конфликт восприятия между тем, как эти стихи звучали в них до того, и тем, как я начал делать это под музыку. Начнутся разговоры: мол, вы это делаете не так; я представлял себе это совершенно по-другому. Поэтому неизвестность Генделева здесь сыграла скорее в плюс, а не в минус. И его знакомые, читавшие его стихи, ‑ пусть их и немного, ‑ говорят, что это совершенно другое исполнение, другое прочтение. Но это их не бесит, им это, скорее, даже нравится…

‑ Что вы думаете о современной российской поэзии?

‑ Она переживает новый период расцвета. В 90-е и “нулевые” она была в глубочайшем кризисе. И после смерти Бродского только Генделев и еще несколько поэтов поддерживали ее на каком-то уровне. Сейчас же действительно происходит возрождение поэзии. И мне это страшно нравится. Появляется много интересных текстов, появляется аудитория, появляются площадки, где эти стихи звучат или публикуются. Сегодня русская поэзия находится на подъеме.

‑ Вы пишете песни на уже готовые стихи. Между тем, нередко слова пишут к первоначально написанной музыке. Как сказывается ваш подход к написанию материала на его качестве?

‑ Конечно, мы являемся заложниками некой ритмической структуры, которая есть в тексте. И это, скорее, помогает выстроить музыку, вытекающую из этого ритма. Сначала мы читаем стихотворение, потом его напеваем, появляется некая гармония, далее эта гармония начинает усложняться, из чего рождается мелодия. Все это происходит довольно естественным образом. Более того, какую-то музыку я писал и сам, не имея текстов, произнося абстрактные слова или “на счет”. Не могу сказать, что какой-то способ мне нравится больше или меньше. Оба способа хороши.

‑ Как известно, вы не только музыкант, но к тому же еще и известный фотограф и писатель. Как вам удается все это совмещать? Не мешает ли одно другому?

‑ Одно другому помогает. Совмещать это удается, потому что я не делаю многие вещи, которыми занимается наше современное общество ‑ я не смотрю сериалы и не зависаю в соцсетях. Благодаря этому у меня есть много свободного времени, чтобы успевать и то, и то, и то. Хотя, на самом деле, полностью я никогда все не успеваю и нахожусь немного “в загоне”. Но зато я не знаю, что такое творческий кризис. И считаю, что лучше быть загнанным по срокам, чем в депрессию.

‑ Сейчас на ВДНХ проходит выставка “Москва. Герои”, к которой вы имеете непосредственное отношение. Расскажите о своем участии в этой экспозиции.

‑ Во время пика эпидемии Комитет по туризму решил сфотографировать Москву, как она есть, и пригласил несколько фотографов, в том числе и меня. Я очень благодарен Нине Гомиашвили, которая сделала меня хедлайнером этого проекта. Впервые я сделал работы размером три на шесть метров. К тому же, это первая экспозиция, где я выставляюсь на открытом воздухе, т.к. фотографии не принято экспонировать вне помещения.

‑ Какие были ощущения, когда вы снимали абсолютно пустую Москву?

‑ Очень непривычно. Ты как будто попал в параллельную Вселенную ‑ все то же самое, родное и знакомое, но, одновременно, совершенно чужое. Другие звуки, другие запахи, другое ощущение ото всего, другие взгляды людей, которые изредка попадаются… Всё немножко странное.

‑ Перед ВДНХ вы выставлялись в Третьяковке. Какие еще культурные зоны вы в дальнейшем планируете охватить?

‑ Я выставлялся не только в Третьяковке, и это моя не первая, не последняя выставка… Мы думаем сделать выставку в Русском музее в Питере на следующие “Белые ночи”, когда город откроется для туристов. Что-то планируем и в Москве сделать… Пока я не могу озвучить какие-то сроки, но все время работа ведется.

‑ В литературе вас нередко ставят на одну полку с Сорокиным, Пелевиным и Липскеровым. Что вы думаете о таком соседстве?

‑ Я очень глубоко уважаю Сорокина, мы с ним знакомы. Я его считаю великим русским писателем, прямо вот великим! И Липскеров — прекрасный автор… Но я пока написал всего одну книгу (роман “Одиночество 12” — прим. ред.), поэтому меня даже толком писателем назвать нельзя. Я отношусь к себе значительно скромнее — и искренне считаю, что еще не сделал вклад в русскую литературу. Я только в начале своего пути.

‑ Какая литература, на ваш взгляд, сейчас больше всего востребована читателем?

‑ Нон-фикшн. Как автор книг, которые написаны и пишутся, я во многом последователь этого жанра. Несмотря на то, что у меня формально фантастический триллер, как указано на обложке книги, суть, концепция и все детали внутри нее опираются на нон-фикшн. Получается некий синтез ‑ по идее, произведение должно стоять на полке фантастики, а по духу является нон-фикшном.

‑ В кино часто проводят такую параллель: когда в жизни много войны, то снимают фильмы про любовь, и, наоборот, когда жизнь становится спокойной, то в кино добавляют больше экшена, триллера и крови. Существует ли аналогичная закономерность в литературе? Или она живет по другим законам?

‑ Прекрасный вопрос. Я думаю, что существует несколько подходов. Один “от противного”, другой, наоборот, отражение жизни. И третий — который совсем не связан с реальностью, он не является ни антагонистом, ни протагонистом.

Желание критиков и литературоведов приложить литературу к современности, утверждать, что она ее отражает, в 90 процентах случаев корректно, а в 10 ‑ нет. Но в моем случае ‑ я даже не могу сказать, отражаю ли реальность, стараюсь ли это делать. Я могу сказать, что я на нее опираюсь, но при этом стремлюсь выискивать “метареальные” вещи. Моя книга могла бы быть актуальной и в XIX веке и будет актуальная в XXII. Я стараюсь писать то, что будет адекватно воспринято вне времени. Я реальность не отражаю и не отрицаю. Я, скорее, создаю метареальность, которая так или иначе имеет отношение к сегодняшнему дню.

‑ Есть ли у вас любимые литературные произведения? Что сейчас читаете?

‑ Я читаю очень много нон-фикшна. Очень много книг, которые относятся к физике, эсмологии, квантовой физике в ее нынешнем развитии. Я читаю много нейрофизиологических книг ‑ все, что связано с мозгом, интеллектом, искусственным интеллектом. Современная биология ‑ генетика, прежде всего, а также теория эволюции, которая очень сильно связана с генетикой… Наконец-то они объединились, и теперь можно по генетическому коду определять эволюционные изменения — это великое событие. Что касается художественной литературы, то я читаю очень редко, очень мало. В основном, это классика ‑ то, что меня всегда вдохновляло и вдохновляет. Конкретно сейчас я читаю Мандельштама ‑ в Питере и стихи, и прозу, в частности, повесть “Египетская марка”. Я даже хочу сделать фотопроект в Питере по местам этого произведения, так как текст достаточно привязан географически.

‑ Что бы вы сейчас посоветовали почитать вообще?

‑ Всегда надо читать Сорокина. Тем, кто любит Пелевина, надо читать Пелевина. Читать надо и классику, она бессмертна… Любая книга, которая вошла в твердый шорт-лист великих произведений, стоит того, чтобы ее прочитали, потому что она вошла в этот список не случайно.

‑ Какие ближайшие творческие планы у вашего рок-арт-проекта “Яуза”?

‑ Запись альбома “Бабочки и танки”. Судя по всему, мы будем выпускать его в двух частях. Мы не успеваем все одиннадцать песен выпустить сразу, поэтому у них будет интервал в несколько месяцев.

‑ Сколько песен войдет в первую часть?

‑ Пять или шесть. И во вторую так же. Но вторая уже будет выходить дополнением.

‑ Где вас можно будет увидеть в ближайшее время ‑ в какой бы то ни было грани вашей личности?

‑ Фото всегда есть в доступе на сайте arsenrevazov.com. Они там регулярно обновляются… Что касается книги, то она должна появиться на “Нон-фикшне”. Это будет переиздание романа “Одиночество 12”, он сильно переписан, фактически просто новая книга! Но больше всего новостей будет у группы “Яуза”, поэтому подписывайтесь на соцсети там, где вы больше всего сидите: Facebook, ВКонтакте, Instagram, YouTube — там будут все новости, новые клипы, песни и анонсы концертов.

Загрузка...