Андрей Григорьев-Апполонов: «Стоять в США последним в очереди я не захотел»

Cегодня собеседник ведущей авторской программы на канале RU.TV и звездного редактора «Теленедели» Елены Север — солист группы «Иванушки International» Андрей Григорьев-Апполонов.

12.10.2018, 07:00, Елена Север

Фото: Global Look Press

— Привет, Андрей! Мой первый вопрос такой: есть ли у тебя девиз по жизни? Или хотя бы фраза, которая тебе помогает?

— Когда я в ГИТИСе изучал философию, влюбился в труды Иммануила Канта. У него есть замечательная фраза, звучит она примерно так: «Поступай так, чтобы правила твоей воли могли стать принципом всеобщего законодательства». Ну и второе любимое мною выражение. Его я использую в хештегах в соцсетях: «Смех и радость мы приносим людям». Это, наверное, непосредственное призвание и мое, и вообще людей, выступающих на сцене.

— А я еще один слоган нашла, как раз из вашей последней песни. Я бы его назвала «Конец кризису среднего возраста». Слова такие: «Танцуй, пока танцуется. Целуй, пока целуется. Люби, пока влюбляется…»

— Да! Это тоже правильно, потому что жизнь прекрасна и нужно каждый день, каждое мгновение использовать, чтобы и самому получать удовольствие, и чтобы люди от твоей работы получали удовольствие.


С Еленой Север на записи программы «Непридуманные истории». Фото: Пресс-служба «Русской Медиагруппы»

— Андрей, я знаю, что ты участвуешь во многих благотворительных акциях. Можешь навскидку вспомнить некоторые из них?

— Мы постоянно кому-то помогаем. И знаешь, я не считаю правильной позицию: сделал пожертвование и никому об этом не говори. Почему? Пусть люди знают: да, я помогаю детдому, и они тоже могут отвезти туда игрушки, конфеты, какие-то вещи. Ты не представляешь, какое количество игрушек нам дарят. И я их самосвалами вывозил в детдома, церковно-приходские школы. Куда мне девать 500 плюшевых мишек, подаренных мне за один тур? А дети счастливы.

Бить по клавишам, когда во дворе футбол, — это жестоко

— Многим, не сомневаюсь, любопытно узнать, с чего начался твой путь на сцену.

— Сначала семь лет фортепиано в музыкальной школе.

— Это был твой выбор?

— Нет, мама за руку отвела, причем на виолончель. Но когда тетенька-преподаватель села, поставила между ног инструмент и сказала: «Ну, Андрюшенька, на этом ты будешь играть!» — и как запиликала, у меня началась истерика: «Мама! Я не хочу! Только не виолончель!» Какими-то правдами и неправдами меня в школу взяли, хотя набор был закончен. И приняли на фортепиано.


С мамой Маргаритой Андреевной (1978). Фото: Из личного архива Андрея Григорьева-Апполонова

— Cейчас ты маме благодарен?

— Конечно! Я и папе благодарен, который хотел, чтобы я стал врачом, как его брат и моя сестра.

— Надо же, какая династия!

— Но в семье не без урода. Папе я тогда сказал: «Я не хочу кровь видеть! Я у тебя в детской больнице все детство просидел с больными детьми!» Я ведь после детского садика к папе шел, потому что на районе все рядом было. Говорю: «Я хочу лечить души!» И отец мог, конечно, стукнуть кулаком, сказать: «Ни в коем случае! Будешь врачем-урологом или каким-то еще… » А он сказал: «Это твой выбор, ты взрослый парень».

— Здорово, что так! Признайся, ведь сложно, живя в Сочи, ходить в музыкалку. Прогуливал?

— Конечно, сложно. Особенно если учесть, что за моим окном была хоккейная площадка. И пока я сидел за фортепиано, все рубились в хоккей, футбол. Это было жестоко! Реально жестоко! Поэтому я не спортсменом вырос, а артистом, потом уже танцором, потом певцом.


С папой Генрихом Святославовичем (1971). Фото: Из личного архива Андрея Григорьева-Апполонова

— Но у тебя же по теннису есть разряд?

— Я хорошо играю в настольные виды спорта. В бильярд, например…

— Игре на фортепиано ракетка не мешала?

— Нет, развивала мелкую моторику.

— А учился ты как?

— Без троек! Артистами рождаются, я так считаю. И когда понимаешь свое предназначение с детства… Короче, я делал вид, что все знал, а сам вообще не врубался.

— Проявлял артистические способности?

— Да, и как-то умудрялся получать четверки.

— Наверное, заболтать просто мог?

— Мог забалтывать, слушал подсказки, что-то запоминал быстренько, но только не математику. Вот гуманитарные предметы — это моя стезя. Литература, русский язык — бывает такая врожденная грамотность. История, разумеется, география.

— Читал, видимо, много?

— А делать нечего было. Фортепиано по клавишам побил, лег, почитал. А в 14 лет я стал лауреатом Краснодарского края среди юных пианистов.


С сестрой Юлией (2011). Фото: Владимир Долгов/Starface

— Вот мама-то гордилась.

— Я был лучшим в Сочи. Второй или третий в Краснодарском крае. Меня прочили в музыкальное училище. Но, окончив музыкальную школу, я закрыл крышку пианино и сказал: «Чтобы я еще хоть раз открыл этот инструмент!»

— Нет, подожди. Я видела в Instagram твои руки на фортепиано.

— Это уже коряги, а не руки!

— То есть сейчас не играешь?

— Не играю и прямо рад. Не скажу, что это было мучением. Мне нравилось. Нравилось достигать результатов, когда меня слушали в актовом зале. Но что-то в один момент — пум! — и в музучилище не пошел, пошел в педагогическое. А когда учился в педагогическом, был капитаном команды КВН. Было так много движений, так много времени. Я занимался и брейкдансом, и зарабатывал деньги на морвокзале, зонтики там ставил. Я больше папы за вечер зарабатывал, танцуя для курортников.

Мюзикл на Бродвее — хорошая школа

— Знаю, что в твоей жизни была еще и модельная карьера. Это тоже ради заработка?

— Нет, это также призвание. В 1980-х в Сочи не было театральных кружков, студий. И вдруг ни с того ни с сего из Москвы, с Кузнецкого моста, в наш город приезжают выдающиеся модельеры. Был бизнес-проект такой — создать Театр моды. Очень круто! Сочинский Театр Славы Зайцева до сих пор, к слову, существует. И фестивали даже проходили — сорок театров мод съезжались. Представляете, самые красивые девушки Тюмени, Казани и так далее. Мы все обменивались телефонами, дружили, общались. И это было не так, как сейчас — вышел, показал, ушел. Тогда были танцы, визуал-сценки, целые театральные постановки. И когда я увидел объявление «В театральную труппу набираются юноши и девушки», отправился на первую в своей жизни примерку. Помню, у меня еще только уроки закончились в педучилище, я устал, не поел ничего. А там модельер очень известный стоит, примеряет что-то и говорит мне: «Какой же ты тощий!» И поверите, он это говорит, и я реально, первый и последний раз в жизни, упал в обморок — прямо под него. Очнулся, а модельер возмущается: «Вы кого привели?» Но я встал: «Спокуха! Все хорошо!»

— Но ребят в том театре было мало, да?

— Да, 15 девчонок и 7-8 ребят. Но я стал помощником режиссера Жанны Лебедевой. Начал сам придумывать номера и так далее. Когда она уехала в Москву, мне предложили стать режиссером-постановщиком, художественным руководителем театра мод. Я согласился, но на следующий день увидел объявление по телевизору о наборе в труппу бродвейского мюзикла «Метро». И я в театре сказал: «Знаете, мне нужно в Москву, там конкурс на Бродвей, я хочу на Бродвее поработать», сел в поезд и уехал.

— В мюзикле работал и будущий солист «Иванушек» Игорь Сорин? Вы там познакомились?

— Да. В поезде «Москва — Варшава». Там же познакомился с Ксюшей Талызиной, дочкой актрисы Валентины Талызиной. Она тоже проходила конкурсный отбор. Еще много ребят, известных сейчас актеров, там работало. Выбор был мощный.


С Игорем Сориным (1997). Фото: Роман Денисов/ТАСС

— Для тебя мюзикл стал хорошей школой?

— Безусловно! Это реальный бродвейский мюзикл, поставленный в Варшаве, но поехавший покорять Бродвей. Труппа состояла из поляков, словаков, русских. Был я, Игорь Сорин, Полина Гриффис — певица, которая выступала в A’STUDIO. Вот такие талантливые ребята оказались в Варшаве, через 3 месяца — на Бродвее, потом вернулись обратно в Варшаву.

— А почему в Америке не остались?

— Мы все решили там остаться. И я уже понимал, что надо поступать в школу актерского мастерства или танцевальную школу. В США тетка моя родная жила. То есть у меня было право на работу, был полный набор для того, чтобы в 21 год остаться в Америке, стать американцем!

— И что, не судьба?

— Нет, не «не судьба». Просто задумался: «И что я здесь буду делать? Со своим корявым английским приду в эту десятитысячную очередь из актеров и танцоров, встану последним…» С легкой душой уехал из Америки. Кого-то заграница зовет, кто-то там уживается, может, и у меня тоже получилось бы — где наша не пропадала. Но то, что получилось после того, как я вернулся в Россию, меня устроило и мне понравилось. И сейчас именно поэтому мы с тобой разговариваем.

— Давай, наконец, перейдем к группе «Иванушки International». Вы сразу начали круто?

— Что ты! Есть знаменитое видео в YouTube, где мы по школам мотаемся, поем, — чтобы хоть как-то имя наше запомнили, чтобы строчечку где-то написали, что группа такая появилась. Уже стоял вопрос о ее расформировании. И был у нас один клип на песню «Вселенная». Я сказал Игорю Матвиенко, нашему продюсеру: «Давай последний рывок. Еще клип снимем». Он ответил: «Давай либо на «Тучи», либо на «Колечко». Я предложил: «Давай на «Тучи». И вот показали этот клип по телевизору в какой-то «горячей десятке», и в одну секунду известность — вышел на улицу и понеслось: «Андрей, можно автограф?»

Ревность была первые три года

— Андрей, у тебя первая жена — блондинка, вторая — тоже блондинка. Это случайность? Или у тебя слабость к блондинкам?

— Слабость у меня к брюнеткам. И вторая жена покрасилась в блондинку не сразу, а через год после того, как мы с ней стали проводить время. Первая жена была блондинкой. Я с ней сначала дружил — год или два, а потом случилось — бамс — и она женой стала.


С женой Мариной (2018). Фото: Global Look Press

— Правда, что нынешней жене Марине 17 лет было, когда вы познакомились? И она накинула тогда пару лет, а ты этого не знал?

— Не знал, правда. И я в жизни не сказал бы, что ей 17 лет. Все-таки акселерация, знаешь. Потом приезжаю на гастроли в Омск, знакомлюсь с ее мамой, сидим, болтаем, она говорит: «Да, дочка 1985 года». Я: «1983-го?» Она: «Я ее рожала в 1985-м». И у меня начинает крутиться в голове, я: «Что?!», звоню Маше — так я зову жену: «Ты, что, наколола меня на 2 года?» Она отмазываться начала. Я — ей: «Ты молодец! Подарила мне 2 года своей жизни! Тебе сейчас опять 19».

— Скажи, жена ревнует тебя к фанаткам?

— Она все прекрасно понимает. Мы уже почти 15 лет вместе. После шести лет начинается, когда нас уже друг от друга не оторвать. Тут и уважение, и любовь, и доверие — все перемешалось. И Маша, ра­зумеется, не ревнует меня, а раньше по 100 звонков в день, в первые два-три года. Я не успевал трубку от уха отрывать, как она опять звонит: «Ты что? Ты где? Ты че?» И я тогда предложил: «Понятно, поехали со мной на гастроли», и она 2 года отмоталась со мной по гастролям и сказала: «Хорош! Я все поняла».

— В одном интервью, данном тобой еще до женитьбы, ты говорил: «Не люблю, когда девушка безвкусно одета. Она должна быть опрятной, стильной, образованной. Образованность предполагает чувство стиля». Скажи, для тебя это действительно так важно?

— Конечно! Встречаем по одежке. Мне приятно общаться с такой красивой, как ты. Ухоженной и симпатичной. Я не говорю, что надо быть супердикой модницей и носить вещи из коллекций, которые только сейчас вышли в Италии или во Франции, нет. Есть любимое платье, и его можно надеть через 5 лет.

— Дальше ты говорил: «Еще словарный запас у девушки должен быть побольше, чем у Эллочки-людоедки, хотя бы на пару слов». Какой ты интеллектуал, однако! А утверждают, что мужчинам только одно и надо.

— Я говорил, что это нужно для совместной жизни. Когда идет речь о длительных отношениях. Машка, кстати, как раз тот человек, который идеально соображает, и в плане поддержать разговор она умная девчонка. И еще она ухаживает за собой, хорошо одевается, меня одевает. Я спрашиваю: «Маша, вот это? Или это?» Она такая: «Это!» Очень удобно, прямо домашний стилист.


С Кириллом Андреевым и Олегом Яковлевым (2011). Фото: Максим Новиков/ТАСС

«Иванушки» войдут в историю музыкальной культуры

— Мне сказали, что у вас дома есть книга отзывов. Неужели правда?

— Была такая. Прикольно. Отзывы там — как хорошо посидели. В авторах — Митя Фомин, Ольга Слуцкер.

— Были ли не жалобы, но хоть предложения?

— Не-не-не, я говорил: «Пишите, что хотите. Не понравилось, пишите «отстой». Но у меня позитивненько всегда. Вспоминаю такую картину: три утра, что ли, у меня дома, прямо на кухне, «Блестящие» в полном составе, Митька Фомин, еще кто-то. Такая молодежная туса, все веселые, счастливые, и тут открывается дверь и заходит заспанный отец, и немая сцена, ревизор. Все, кто со стаканом, кто с рюмкой, замерли. Он посмотрел, буркнул: «Богема», — закрыл дверь и пошел дальше.

— Ему, как человеку другой профессии, эти ваши ночные посиделки принять было сложно?

— Ну нет, нормально. Все равно моего папу все уважали и любили. Еще у нас были такие театральные кружки, когда люди собирались, стихи читали. Мы этим и сейчас периодически грешим.

— Даже когда дети появились?

— Все в меру, конечно. Все в меру. Я, делая ремонт в квартире, расположил детскую комнату максимально далеко, чтобы гостям можно было шутить, говорить громко.

— Еще меня удивляет то, что ты внешне почти не меняешься.

— Меня действительно каждый день спрашивают: «Как вы так хорошо сохранились?» Если говорить серьезно, мне кажется, что здесь важны несуществующие для многих, а для меня очень явные понятия — энергетика и обмен энергетикой. Когда ты выходишь на стадионы, когда 30-50 тысяч человек поют вместе с тобой, дарят тебе свою любовь, это-то морщины и разглаживает. Поэтому когда интересуются: «Сколько будете петь еще?», отвечаю: «Пока не надоест». У меня есть прекрасные примеры, начиная с The Rolling Stones и заканчивая Юрием Антоновым. И «Иванушки», извините, войдут в историю музыкального искусства России. Сейчас я кайфую. Каждый раз выхожу и пою песни с определенным настроением, по-разному в разных городах, в разных компаниях, у разных заказчиков на корпоративах.


С сыновьями Артемием и Иваном (2018). Фото: instagram.com

Про фортепиано — вопросы к маме

— Ты так вкусно рассказываешь про жизнь певца. Хотел, чтобы твои сыновья продолжили твое дело?

— Я бы хотел, но жена сказала: «Только через мой труп». Поэтому пацаны у меня играют в хоккей, заточены под это. Но люди они артистичные. И я думаю так: сейчас пускай отдают время и силы спорту. А заняться творчеством, если есть к тому наклонность, настроение, можно и в 15 лет.

— Но музыка присутствует в их расписании?

— Нет, к сожалению. Нет времени. Реально расписано все — школа, хоккей, по 2 тренировки в день. Прямо ужасы. Мне даже в глубине души их жаль.

— Представляешь, потом кто-то из них скажет: «Пап, почему у нас фортепиано не было?»

— А я отвечу: «Проехали, сынок, все вопросы к маме». И еще, ты знаешь, я затанцевал в 15 лет, режиссурой занялся в 18, вокалом — вместе с «Иванушками». До этого пел только в детском хоре, пока голос не сломался. Конечно, я не могу сказать, что я выдающийся певец. Как я шучу, у меня эротический баритон. Но убежден: всему свое время. Захотят — смогут.

— Твоя слава для детей что-то значит? Они ей пользуются? Гордятся тобой?

— Ну, старший, Иван, немножко борзеет уже. Понимаешь, старший был при мне постоянно. Ездил со мной на концерты, он вкусил это. Когда мы приезжали домой, сын спрашивал: «А можно, я выйду на какой-нибудь песне потанцевать?» Я: «Ну, давай под финальчик выйдешь, под «Тополиный пух». Он: «Хорошо, папа». Мы выходим, у нас первая песня, я разворачиваюсь, а он уже стоит — четвертым танцует. И весь концерт с нами на сцене. В 3 года, в 5 лет, до 10 лет был при мне. А Темка, мелкий, почти не был на наших концертах, ну раз пять, наверное, за всю жизнь. И они абсолютно разные.

Я уже чаще вступаю в воспитательный процесс, до этого Маша справлялась прекрасно. А сейчас просит: «Поговори с сыном». У меня же всегда деловое предложение на выбор — либо ремень, либо ноутбук отправляется в сейф. Ну, потому что дети без этого ноутбука жить не могут. Мы тоже уже все зависимы от соцсетей, тут ничего не поделаешь. Я как-то в Турцию поехал отдыхать и забыл телефон в аэропорту. Десять дней без телефона. Первые два дня сходил с ума. Потом так абстрагировался, так кайфанул, но два дня прямо трясло.

— И в компьютерные игры нельзя играть?

— Они играют! Но все по ранжиру. То есть часик можно поиграть, однако сначала уроки.

— Вижу, у вашей Маши не забалуешь!

— Не! Она как рявкнет, я сам иногда дергаюсь.

— А спортом сейчас сам занимаешься?

— Плаваю — это полезная нагрузка на весь организм. Все-таки я рожден на Черном море, с водой на «ты».

— Если поедешь на гастроли и в отеле будет бассейн, ты в него пойдешь?

— Да! Мы ходим постоянно. У Кирилла Андреева плавок штук 50, потому что он их забывает с собой брать, приезжает в город и покупает заново. Я говорю: «Подари кому-нибудь мешок с плавками».


С участниками «Иванушки International» Кириллом Андреевым и Кириллом Туриченко (2016). Фото: Александр Щербак/ТАСС

— Ты говорил, что еще в бильярд играешь, да?

— Хорошо играю. Для артиста — хорошо. Ну, Лепс меня, конечно, рвет. У нас есть небольшая банда — могучая кучка.

— Как часто играете?

— Раз в год проходит чемпионат по бильярду среди артистов имени и памяти Бориса Хмельницкого — нашего народного артиста. Каждый год встречаемся, раньше в этом чемпионате участвовали Станислав Говорухин, Эльдар Рязанов, целый такой пласт возрастов.


Партия в бильярд. С Андреем Макаревичем и Михаилом Ширвиндтом (2010). Фото: Persona Stars

— Тебе удавалось выигрывать?

— Кубок стоит, я второе или третье место занял.

— Скажи, а как ты относишься к еде? Больше традиционную кухню предпочитаешь? Или…

— Не заводи меня. Я сижу и живот втягиваю.

— Какой-то диеты придерживаешься? Или ты всеядный?

— Глобально я всеядный. Но понимаю, что на ночь лучше съесть салатик, чем макароны, и, конечно, частенько себе отказываю. Сейчас у меня как раз та стадия, когда я практически ничего не ем, потому что был в отпуске и не мог остановиться. В Риме тирамису по 3 раза в день ел! Конечно, набрал. Сейчас прихожу в норму.

— Интересно, а за границей тебя узнают?

— Конечно! У меня стопроцентная узнаваемость, и по этому поводу меня дико ревнует Кирилл Андреев — мой коллега по группе. Его вот никто не узнает. Он как разведчик. Все время ходит: «Да что такое? Меня опять не пустили на свой концерт». Реально были истории, когда его на служебном входе не пускали. Но эта узнаваемость меня иногда запаривает. Ведь с чего начинается мое утро, когда я выхожу на улицу? С фотографии на память. А чем заканчивается вечер или ночь? Тоже фотографией. В день у меня минимум 20 фото. Просто идут люди по улице, видят меня, просят сфотографироваться.

— И ты не отказываешь?

— Нет. А зачем? Мне нетрудно, а люди на всю жизнь запомнят, и это приятно.

— Получается, у тебя нет личного пространства, если ты вне дома?

— Нет. Практически нет. Но человек ко всему привыкает.

 


 

Андрей Григорьев-Апполонов

Родился: 26 июля 1970 года в Сочи

Семья: жена — Марина; дети — Иван (15 лет) и Артемий (10 лет)

Образование: Сочинское педагогическое училище, РАТИ-ГИТИС (эстрадное отделение)

Карьера: с 1986 года работал манекенщиком, затем режиссером-постановщиком в сочинском театре мод «Мини-Макси». В 1992-1994 годах выступал в США в мюзикле «Метро». С 1995 года — участник группы «Иванушки International»


Теги:  Андрей Григорьев-Апполонов, интервью со знаменитостями



Нравится Нравится
Загрузка...
Загрузка...
Loading...