Онлайн-журнал о шоу-бизнесе России, новости звезд, кино и телевидения

Алексей Кортнев и Валдис Пельш: «Нашим первым гонораром стал бюстик Наполеона и два билета в театр»

0

Интервью с основателями группы «Несчастный Случай»

Валдис: Нашу с Лешей встречу 7 или 6 сентября 1983 года отлично помню. В то время в Студенческом театре моя родная тетка была примой, и я, соответственно, шел на кастинг по блату, не сомневаясь в успехе. Для проформы меня попросили что-то почитать и сыграть на гитаре, что я и сделал в полноги — а зачем стараться, раз вопрос о моем приеме решен? Выступил — мне говорят: «Ну все, вы приняты, садитесь, давайте послушаем дальнейших претендентов». И вот в комнату входит худющий лохматый парень, представившийся Алексеем Кортневым, и начинает очень так напористо выступать. Что-то рассказывает, поет, снова рассказывает, играет на гитаре… Он так старался, потому что, как я узнал позже, с детства был заточен на единственную цель — стать артистом. Но тогда я ухохатывался над тем, как он из кожи вон лезет, чтобы понравиться комиссии. Зачем явно талантливому парню так выкладываться? Однозначно чудак на букву «М»! Обо мне он подумал то же самое, так как видел мое, с ленцой, выступление, которое его от души возмутило. В общем, ничто не предвещало общения и дружбы. Но вскоре мы встретились снова — оба получили маленькие роли со словами в спектакле «Счастливый неудачник».

Алексей: Это у тебя были слова, а я только пел. Справедливости ради замечу, что Валдис мне все же скорее понравился — юмором, голосом, фактурой. Ничего такого уж нехорошего я про него не думал.

Валдис: Я продолжу. Первая репетиция пришлась на воскресенье, когда в университете закрыты столовые. В перерыве от голода у меня свело желудок, сбегать в соседний магазин не могу: в кармане шиш — я же иногородний, жил в общежитии, на стипендию. И тут ко мне подходит Леша, раскрывает сумку, вытаскивает аккуратно завернутые в фольгу три бутерброда — мягкий белый хлеб с вкусной консервированной розовой ветчиной, отделяет два — и протягивает мне. Это меня потрясло. Ну ладно бы отдал один или полтора, но два?! Леха — москвич, ему, наверное, мама их дала с собой. И он совершенно точно был так же голоден, как и я.

Алексей: Меня так родители воспитали — делиться. А Вадька был ужас какой тощий.



Валдис:
И меня так же воспитали — едой не жмотиться. Можно деньги в долг не давать, цветы девушкам не покупать, но вот едой надо делиться. Одним словом, у меня немедленно возникла «ветчинная» симпатия к этому славному парню. Мы стали общаться. Уже и не помню точно, где и когда это произошло, может быть, в какой-то очередной перекур на репетиции, Леха предложил: «А давай забомбим дуэт? Ты хорошо поешь, у нас получится». Так родился «Несчастный Случай». История гласит, что когда Леха был еще шкетом, то ужасно завидовал старшим ребятам из школьного ан­са­­мбля «Нес­частный случай». Его, пионера, туда, разумеется, не брали. Он страдал и дал зарок когда-нибудь основать свой собственный ВИА и назвать его так же. В общем, он поднял выпавшее из рук дворовой безвестной команды знамя и понес его через года. Первое наше выступление случилось на конкурсе самодеятельности самого крутого университетского факультета — мехмата, на котором Леша и учился.

Алексей: Мы выступали на 16-м этаже в 1601-й аудитории, да?

Валдис: Точно! Это была центральная аудитория с красивым амфитеатром. Кафедру вынесли — на маленькую импровизированную сцену поднимались студенты с разными номерами. Участников было много, но, как ни странно, дуэт «Несчастный Случай» порвал всех. Мы заняли первое место. За победу нам вручили маленький гипсовый бюст, по-моему, Наполеона и два билета во МХАТ на спектакль «Старый Новый год».

Леха, крепко прижимая бюст к себе, доходчиво мне объяснил, что, поскольку я приезжий, меня надо просвещать. (Кстати, он частенько проходился по теме моего гастарбайтерства и даже нежно называл «мокрой спиной».) А значит, все по справедливости: билеты — мне, Наполеона — ему. Я хотел было поспорить, но, увидев решительность Алексея присвоить француза, отступил и пошел с девушкой в театр.

После той памятной победы все и закрутилось. Наши первые гастроли в санатории «Вороново» где-то в Подмосковье прошли в алкогольном угаре.

Алексей: Помню, что когда утром мы пришли в себя, первое, что увидели, — лежащий на полу барабан с воткнутыми в него палочками. Кто из нас и когда это сделал, осталось невыясненным. Это была страшная потеря: инструменты стоили безумно дорого, а денег у нас не было. Летом мы отправились с выступлениями в лагерь «Буревестник» и там приняли в свой состав Павла Петровича Мордюкова. «Несчастный Случай» из дуэта превратился в замечательное трио. Паша играл на саксофоне и гитаре, и у него оказался прекрасный музыкальный слух и хорошее образование — он окончил музыкальную школу, в отличие от нас, пентюхов.

Валдис: Зато именно с Павлом Петровичем связано единственное фиаско группы «Несчастный Случай». Дело было в Ереване. Леша с Пашей играли песню «Я верю ей» с очень красивыми переборами, а я спустился в зал, чтобы наблюдать массовую «гибель» армян от восторга. В финале ожидался потрясающий проигрыш саксофона, в то время экзотического инструмента, и я предвкушал буйный восторг зала.

И вот Павлик убирает гитару, цепляет саксофон… И вместо божественной мелодии, от которой вся аудитория должна была «помереть», издает какие-то чудовищные козлетоны — он забыл смочить трость саксофона водой. А с сухой тростью сакс звучит ужасно. Боясь расправы с группой, я быстренько ретировался из зала.

Алексей: Через некоторое время нас стало четверо — в группу пришел Серега Чекрыжов, человек с абсолютным слухом. Он играл на рояле и делал красивые аранжировки.

— Если посмотреть архивные записи, выясняется, что раньше во время концерта вы очень много говорили, а не пели. И даже танцевали…

Алексей: Раньше мы вообще работали над программами гораздо внимательнее, чем сейчас. Это теперь можем составить программу за 15 минут до концерта.

А в начале нашей деятельности очень старались и продумывали конферансы перед каждой песней. Слушаю кассеты того времени и поражаюсь: как люди нас вообще не били? Из полуторачасового концерта — 40 минут трепа с залом, между собой… Песня звучала уже как избавление. Сначала мы стремились замучить публику болтовней, чтобы потом любая песня воспринялась как подарок.

Валдис: А как мы танцевали! Вот посмотрите (показывает на экран ноутбука), недавно кто-то из поклонников группы передал нам архивные записи. Это, кажется, 1990 год… Самый пластичный, красивый и стильный — это, разумеется, я. Слева — Леша. Мы где-то раздобыли длинные плащи и шляпы, и я придумал ход — тереблю галстук, чтобы удерживать внимание зрителей.

— Интересно, а студенты МГУ рассчитывали музыкой зарабатывать на жизнь или «Несчастный Случай» рассматривался как хобби?

Алексей: Изначально ни я, ни ребята не предполагали, что то, чем мы занимались в свободное от учебы время, нас прокормит. Музыка была хобби — так же, как и игра на сцене Студенческого театра МГУ. В то время невозможно было даже представить, что непрофессиональный коллектив может куда-то пробиться. Мы все где-то работали. Я, к примеру, был программистом во Всесоюзном научно-исследовательском институте системных исследований.

Валдис: А я после окончания университета стал младшим научным сотрудником в Институте истории естествознания и техники Академии наук СССР и получал рублей сто пятьдесят. Но уже через несколько лет, в начале 1990-х, когда гастроли начались сплошняком, в месяц у меня получалось 500 рублей — целое состояние. Так что вполне прилично зарабатывать мы стали года через три.

— А почему же тогда через семь лет вы, Валдис, ушли из такой популярной группы?

Валдис: Приезжаем мы, допустим, в Казань и перед въездом в город видим огромный транспарант: «Валдис Пельш!» И мелким шрифтом приписано: «И группа «Несчастный Случай». Я понимал, что для ребят это дико.

Алексей: У Вадьки началась настолько интенсивная творческая жизнь, что совмещать гастроли со съемками программы «Угадай мелодию» стало невозможно. К тому же эта безумная популярность, которую ему принесло телевидение, сыграла злую шутку. Мы выходили на сцену, а люди кричали: «Помаши руками, угадай мелодию!» — это было неприятно всем нам, и Пельшу в первую очередь.

Валдис: Поэтому однажды, сидя у Лешки дома, мы договорились, что я ухожу в бессрочный академический отпуск. Мой уход не нанес удара по коллективу, потому что мотор и хребет группы — это Леша, на нем все держится. Одно время я размышлял: когда же наконец мы все сами начнем писать хорошие стихи и выгоним Кортнева? Но не получилось — дальше графоманства дело не пошло.

Так я оказался в бессрочном академическом отпуске и нахожусь там уже 16 лет.

Алексей: Вадьку мы не считаем ушедшим — мы же регулярно вместе выступаем.

Кстати, скажи, друг дорогой, а 16 ноября сможешь в Питер приехать и с нами выступить?

Валдис: Не знаю пока… Но в «Крокусе» 30-го буду железно! Мы же об этом еще в феврале договорились.

— В женских коллективах из-за вынужденного плотного общения нередко бывают склоки. А у вас что-то подобное случалось за долгие годы общения?

Алексей: Как-то посчитали: в течение первых лет десяти мы с ребятами встречались каждый день, без выходных. Репетировали, выступали… Виделись чаще, чем с близкими. Но с чего нам собачиться?



Валдис:
Мы очень подходим друг другу. С Лешей можем не общаться по полгода, но когда встречаемся, у людей, наблюдающих за нами со стороны, складывается впечатление, что мы расстались вчера. Знаете, как бывает: долго товарища не видели, а потом никак не получается начать разговор — ведь он не в курсе, что с вами за это время произошло. С Лехой мы никогда не ищем тем, они неисчерпаемы. Мы не ходим друг к другу в гости, на это просто нет времени. Я давно уже «замкадыш», живу за городом пять лет, и Леха еще ни разу нас не навестил. И в его доме я сейчас первый раз, хотя он построен три года назад. Но мы знакомы 30 лет и общаемся, когда нам это нужно. У меня не возникает мысли: «Эх, что-то давно я Лехе не звонил. Как он там?» Да я знаю, что у него все хорошо. Точно так же он знает, что у меня полный порядок.

Алексей: Потому что если будет нехорошо, мы быстро про это узнаем.

Валдис: Первое время на гастролях, пока не было денег каждому арендовывать отдельный номер в гостинице, мы с Лехой селились вместе. И постоянно придумывали какие-нибудь замечательные проказы.

— Например?

Валдис: В Барселоне зашли в винный магазин, увидели удивительно красивую бутылку из темного стекла с непонятным содержимым и надписью «Пистон». Мы подумали, что, наверное, это крепкая настойка. Наскребли $17. Да еще прикупили банку маринованных перцев за $3. Вернулись в номер и выяснили, что в бутылке чудовищно сладкий мятный ликер. Плакали наши денежки! Надо как-то выкручиваться, $20 — серьезная по тем временам сумма. Мы пошли в комнату к Сереже с Павликом. Леха открыл дверь, я принял задумчивый вид, облокотился о дверной косяк и торжественно провозгласил: «Приглашаем вас сегодня вечером на «Пистон» с перцами». Вход $5».

Также мы зашли к нашим музыкантам Диме Морозову и Андрюше Гувакову, содрали и с них по пятерке. Все скинулись, пришли к нам и, естественно, отказались эту гадость пить. Но деньги-то мы вернули! Естественно, потом бегали в магазин и покупали что-то более приличное, но это уже другая история… А помнишь, Лех, знаменитую историю с ниткой?

Алексей: Еще бы! Ею мы истязали бедного Павлика. Подкладывали нитку змейкой ему под простыню, оставляя кончик снаружи. Вечером Павлик ложился и только начинал засыпать, как мы тянули нитку на себя. С воплем «Да что ж такое! Под простыней кто-то ползает!» Петрович подпрыгивал и начинал стучать ладонями по кровати.

Валдис: Мы с Лешей, кусая подушки, чтобы не расхохотаться, по очереди встревоженно говорили: «Да, да, я тоже что-то чувствую… Кто-то здесь ползает…»

Никогда не забуду, как в лагере «Буревестник» Кортнев расставил коварную западню, в которую попала вся наша группа. После обеда Леха отправился спать, а мы с ребятами где-то задержались. Захожу в комнату — Леша лежит на спине, глаза закрыты, спит. А нога переброшена через проход между кроватями. Я из уважения не стал товарища будить, тихонько стал перелезать. И тут его нога резко взлетает вверх — удар! — но к счастью, промах. Туда, куда целился, коварный Алексей не попал. Я быстренько завалился к себе на кровать. Появляется Костя Чармадов, актер нашего театра. Я шепчу: «Ты только потише, Леха спит». Костя перешагивает через ногу и также получает от «спящего» Кортнева удар между ног. Но попадание тоже неточное… Что делает Костик? Ложится и укрывается, потому что следом идет Паша Мордюков.

Мы с Костиком тихим шепотом ему сообщаем: «Леша спит». И вот Паше не повезло: Лешина нога попала в цель. Самое ужасное, что он сказал в ответ, было: «Ты чего, дурак, что ли?» Я отвечаю за лексику, других слов там не  было.

Алексей: О чем это говорит? О потрясающей открытости и интеллигентности Павлика.

Валдис: И о прекрасных дружеских отношениях в нашей группе. На следующий день после обеда я снова иду в комнату. Леша лежит в той же позе с закрытыми глазами и перекинутой через проход ногой и якобы спит. Я от души даю ему пинка и прохожу к своей кровати. Заходит Костя, я говорю: «Костя, тише…» Он хмыкает: «Да ладно, хватит горбатого лепить». И со всего маха бьет Лешу по ноге.

Нормальные пацанские забавы, верно? Но это же куда лучше, чем склоки. Нет, мы никогда не ссорились так, чтобы обидеться, затаить злобу и не общаться.

— Валдис, вы не скучаете без такой бурной жизни?

Валдис: Ну я же не могу ездить на гастроли только ради того, чтобы в очередной раз из-под Петровича нитку вытащить! И потом, в академическом отпуске находиться финансово выгодно. Я тут посчитал, сколько они мне должны отпускных, и очень обрадовался. Леша, прав­­да, загрустил…



Алексей:
Пельш без гастролей многое теряет. Какие у нас случаются романтические переезды… Например, Казань — Уфа. Это часов девять езды по темной дороге, которую освещают лишь фары нашего автобуса. Сзади в кромешной темноте играют в ассоциации. Посередине салона, в проходе, на надувном матрасе кто-то спит. Впереди распивается портвейн с вкусным мясом, приготовленным Ромой Мамаевым, нашим басистом. Все переоделись в спортивные костюмы, и получился такой уютный дом на колесах. У меня есть фотография, на которой мы где-то на подступах к Йошкар-Оле сидим перед автобусом на корточках, с семечками, в трениках… Вот наши товарищи из «Квартета И» терпеть не могут гастроли, а я обожаю.

Когда Валдис ушел, мне было очень тяжело. Мы с ним работали в паре на фронт-лайне, делали парный конферанс. И поскольку между нами был тесный контакт, все получалось легко и просто — по интонации или жесту каждый угадывал, что сейчас сделает партнер.

Наладить такую же связь с кем-то другим не получилось — фактически я теперь отдуваюсь один. Есть, конечно, заготовленные репризы, которые мы разыгрываем втроем у микрофонов, но нет больше импровизации. Само собой, эти 30 лет не прошли бесследно — мы с Вадькой и теперь понимаем друг друга с полуслова. Забавно, что при этом наши увлечения и хобби никак не пересекаются. Одно время я тянул его в горы кататься на лыжах, он меня — в небо, прыгать с парашютом.

Валдис: Предложил Леше войти в мир парашютного спорта, но получил категоричный отказ. Он сказал: «Пошел вон».

Алексей: Ну, я не говорил так. Валдис меня знаете, как приглашал на прыжки? «А чего ты не приезжаешь к нам? У нас вчера так весело было… Чувак убился: об дерево фигак — руку сломал… Давай приезжай!» Или: «А вот у меня случай был… Я за стропу дергаю, она — бах! — и оторвалась. Чего ты не прыгаешь?»

Валдис: Когда я как начинающий парашютист сделал свои первые 30-40 прыжков, ощутил себя рыцарем неба и решил, что мои друзья тоже должны заниматься парашютным спортом. Это я потом понял, что не надо тянуть туда, где опасно.

— А сейчас, когда встречаетесь, что обсуждаете?

Алексей: Сейчас мы готовимся к 30-летию группы, записали диск, куда вошли старые песни, написанные еще в 1980-х годах. Вадька приехал сегодня его слушать.

Валдис: Мы можем говорить на любые темы — о женщинах, выпивке, поэзии… Но всегда возвращаемся к творчеству. И это, наверное, то, что все эти годы нас связывало и придавало общению легкость. Мы всю жизнь с Лешей что-то придумывали, сами писали сценарии для клипов, сами их снимали, монтировали, ругаясь в процессе. Я кипятился и доказывал, что Леша неправ, надо переделывать. Он внимательно слушал и сообщал, что поправки замечательные, но будет так, как он сказал. Я уходил обиженный, потому что он ни хрена не понимал в гениальности моего замысла. Потом мы, естественно, мирились, потому что иначе никак.

Нам приятно все это вспоминать. Хотя у нас уже многое осталось в прошлом, но еще больше ожидает, мы надеемся, в будущем.


Валдис ПельшВалдис Пельш

Родился: 5 июня 1967 года в Риге

Семья: жена — Светлана; дочери — Эйжена (21 год), Илва (11 лет), сын — Эйнер (4 года)

Образование: окончил философский факультет МГУ

Карьера: один из основателей и участник группы «Несчастный Случай» (с 1983 по 1997 год). Во время учебы и до 1995 года играл в Студенческом театре МГУ. Ведет программу «Угадай мелодию» на Первом канале (1995-1999, 2003-2005, 2012 — по настоящее время). С 2003 по 2012 год (с перерывами) был ведущим программы «Розыгрыш» на Первом канале. Состоит в руководстве Первого канала

Алексей КортневАлексей Кортнев

Родился: 12 октября 1966 года в Москве

Семья: жена — Амина Зарипова, тренер молодежной сборной России по художественной гимнастике; сыновья — Артемий (25 лет), Никита (16 лет), Арсений (10 лет), Афанасий (7 лет); дочь — Аксинья (2 года)

Образование: окончил три курса МГУ (механико-математический факультет)

Карьера: основатель и лидер группы «Несчастный Случай» (с 1983 года по настоящее время). Переводчик текстов популярных зарубежных мюзиклов, поставленных в России («Кошки», «Иствикские ведьмы», «MAMMA MIA!», «Красавица и Чудовище» и др.). Автор текстов и музыки, а также исполнитель большинства песен, звучащих в спектаклях, выпущенных в соавторстве с «Квартетом И». Сыграл в фильмах: «На бойком месте», «Московская сага», «День выборов», «О чем говорят мужчины» и др.

Загрузка...