Андрей Кончаловский — об истинном богатстве, эротике и переменах

20 августа режиссер Андрей Кончаловский отмечает 80-летие. «ТН» собрала главные жизненные постулаты и высказывания мэтра российского кинематографа.

20.08.2017, 09:00, Лика Брагина

Андрей Кончаловский. Фото East News

В его послужном списке десятки фильмов, сценариев, нашумевших театральных проектов и оперных постановок, а также самые престижные международные премии, включая два венецианских «Серебряного льва», Гран-при Каннского кинофестиваля, «Эмми», «Нику», «Золотого орла». Его отец — поэт Сергей Михалков, младший брат — Никита Михалков. Женат пятым браком на актрисе Юлии Высоцкой. Отец семерых детей (младшему сыну Пете 14 лет) и дед десяти внуков.


Андрей Кончаловский и Юлия Высоцкая с сыном Петром. Фото: East News


В свои 80 режиссер по-прежнему много работает, но как сам признается: «Сейчас я снимаю картины для себя, я больше не снимаю для зрителя». Юбилей Андрей Сергеевич планирует отметить в Италии с семьей и сразу после этого приступить к съемкам российско-итальянской картины «Монстр» — о великом скульпторе и живописце эпохи Возрождения Микеланджело Буонарроти. Съемки будут проходить в Италии, играть в фильме будут только итальянцы. Имя исполнителя главной роли режиссер пока не называет, но интригует рассказами о том, что по своей основной профессии он дантист, хоть и в кино тоже играл.

О бесценности времени


— Философия «время — деньги» убивает иррациональную сторону человеческой жизни. Человек сидит на горе, смотрит на восход, имеет роскошь не думать о времени. А у человека, для которого время — деньги, нет времени смотреть на восход. Если нет времени смотреть на восход, то нет времени молиться, слушать музыку, читать толстые книги. Я хочу сказать, что у времени нет цены. Оно бесценно.


Андрей Кончаловский. Фото: Global Look Press

О свободе 

— Свобода — это не всегда свобода слова. В Средние века, например, свободы слова не было. Наоборот, всем правила инквизиция. А люди, тем не менее, великие произведения создавали. Свобода слова не создает шедевров. Свобода вообще ничего не создает, это иллюзия. На мой взгляд, нужно потихоньку отказываться от такого обилия информации.

Об истинном богатстве

— Чем отличается богатый человек от бедного? Не количеством денег на счете, а тем, что он может позволить себе выключить телевизор и радио и слушать Баха и читать Джойса. Я сейчас говорю о качестве жизни. А оно определяется тем, с кем ты общаешься и о чем думаешь. Есть ли, например, у тебя возможность быть в тишине и никуда не торопиться. В результате получается, что самый богатый человек — это монах в буддийском монастыре. Большинство людей ведь несчастны, потому что желают невозможного. А счастливый человек желает то, что возможно.


Андрей Кончаловский и Андрей Тарковский. Фото: Global Look Press


— Человек должен жить в относительно неблагоприятных условиях — тогда он человек. Абсолютное же богатство делает человека животным, и наступает варварство — современное варварство.

О настоящем искусстве 

— Массовое искусство всегда похоже на порнографию. Его задача — возбудить, удовлетворить и забыть. В настоящем искусстве так не происходит. Ты посмотрел, и только потом начинается настоящий внутренний процесс. Помолчать после восприятия большого произведения искусства — это величайшее наслаждение. Счастье для режиссера, когда зритель уходит с желанием с кем-нибудь поговорить об увиденном.

О культурном коде

— Если мы хотим думать о том, как двигаться вперед, надо прежде всего понять, что за культурный код у русской нации. Все кругом меняется, и только он не изменился за последние тысячу лет. У нас крестьянское сознание. У русского человека добуржуазные ценности: «своя рубашка ближе к телу», «не трогай меня, я тебя не трону», «ой, на выборы идти — зачем это нужно; придется пойти, потому что придут и погонят, а то и накажут». Крестьянское сознание — это отсутствие желания принимать участие в обществе. Все, что за пределами интересов семьи, в лучшем случае вызывает равнодушие, в худшем — враждебность.

— Русский человек умеет только любить и ненавидеть. А европейский человек умеет, в основном, уважать. Русский не уважает никого. Я русский, но я русский европеец.

О порнографии и эротике

— Все развлечения в принципе похожи на порнофильм, потому что это возбуждение, удовлетворение, а потом, после, все, забыл об этом. В искусстве так не бывает. Искусство забыть сложно. Это настоящее смятение и потрясение.

— У секса отняли тайну. Все молодые все знают. Но без тайны нет настоящей жизни. В порнографии нет места воображению. А в эротике есть место, ты можешь довообразить себе гораздо больше, чем тебе могут показать.
— Это Толстой сказал: «Барышни любят, когда их тискают». Это не я сказал.

О смерти

— Смерть вкрадывается в жизнь незаметно. Если не узнаешь о существовании смерти в чрезвычайной ситуации, то она вползает в твое сознание потихоньку. Это как тихий стук в дверь, который ты долго не хочешь замечать. Я боюсь смерти, потому что у меня есть желания. Пока есть желания, человек боится смерти. А когда желаний нет — перестает.

О смысле жизни

— В чем смысл жизни, я не могу вам сказать. Ищите сами. Вообще, человек не может жить без поисков смысла жизни. Смысл человеческого существования в том, чтоб постараться понять жизнь, а в конце ее сказать: «Я так и не понял». В этом — все величие. Попытка, что в своих догадках ты провалился, но все равно пытаться достичь истины.

— Жизнь — это дефицит. Изобилие — это смерть. Как только вы видите потухший взгляд и отсутствие всяких желаний, то все, жизнь закончена. Надо пестовать свои желания, пока они у тебя есть, и все будет. И творчество, и все остальное. Голодание продлевает жизнь. Сытость ближе к смерти. Дефицит рождает удивительное ощущение удовольствия. Когда я голодаю или держу диету, возникает совершенно иное отношение к еде и куску хлеба. Дефицит очень важен во всем. Как только человек имеет всю свободу на свете, он становится животным.

— Человеку легче жить, не делая усилий, а без усилий — нет роста. Я часто говорю своему младшему сыну, что люди, которые читают книги, будут управлять теми, кто их не читает.

О переменах 

— Все мы меняемся, не меняются только идиоты. С возрастом возникают другие иллюзии. Почему иллюзии? Потому что каждые десять лет мы говорим: о, какой я был дурак. В 30 лет думаешь, что в 20 лет был глупым, в 40 лет думаешь, что в 30 лет был наивным. То же самое и в 80 лет: думаешь, ой, в 70 я был молодым человеком.

О моральном долге

— У животного обязательств нет, а у человека они должны быть. Замечательную историю описал Александр Зиновьев: когда мама повесила пионеру крестик, а тот его выбросил, мама ему сказала: «Сын, есть Бог или нет, ни тебе, ни мне не известно, но вести себя надо так, как будто Он есть!» Это гениальная фраза, собственно это и есть обязательства. Не обязательно верить в Бога с бородой, но вести себя так, будто Он есть, Он видит тебя, — это очень важно. Нужно контролировать свои поступки с этической точки зрения.

О любви и счастье

— Организм создан для воспроизводства, и гормоны играют в нем очень большую роль, особенно это явственно выражается у мужчин. Для меня любовь всегда ассоциировалась с сексом, но когда это инстинкт, то он у одного человека выражается инстинктом совокупления (неважно с кем), а у другого — в романтической форме, но смысл тот же. Мужчина начинает размышлять тогда, когда у него снижается уровень тестостерона. До этого у него мыслей нет, только ощущения, как у ребенка. Поэтому мое представление о счастье менялось и меняется до сих пор. Я разделяю определение счастья как момента, когда твоя насущнейшая потребность осуществлена и еще не возникла следующая насущнейшая потребность.


Андрей Кончаловский и Юлия Высоцкая. Фото: East News


О семье 

— Семья — основная обязанность человека. Проводить покидающих этот мир, встретить и воспитать приходящих. Если человек свои обязанности не исполняет, он бесполезен. Ты должен позаботиться до конца о своих предках, о своих потомках, тогда ты вечен, потому что твои потомки будут так же за тобой ухаживать в твоей старости, так же тебя провожать. Если этого нет, возникает распад института семьи.


Сергей Михалков, Андрей Кончаловский и Егор Кончаловский. Фото из личного архива Егора Кончаловского


— Кто для меня сегодня Никита Михалков? Младший брат. Ну и что из того, что у него усы седые? Это не важно. Пока был жив папа, он меня считал сопляком, хотя мне было уже лет семьдесят и я был дедушкой. А отец мне запросто мог сказать: «Ну что ты там понимаешь?» Я сегодня примерно так отношусь к своему сыну Егору, хотя ему же больше полтинника. И это нормально. Когда папа скончался, я сказал Никите: «Вот теперь мы сироты».


Никита Михалков и Андрей Кончаловский. Фото East News


Об интересе к людям 

— Я с людьми общаюсь очень легко, и чем больше живу, тем мне люди все интересней. Нет и малейшей усталости от людей и жизни. Мне врезалась фраза одного индийского философа, что надо относиться к каждому встречному, как к своему учителю. Моя слабость в том, что я подаю руку даже тем, кому бы я не хотел подавать. Не подать руку невежливо, и потом, это же его не изменит. Понимаете, легко осудить человека, а вот понять трудно.

— Мне еще хочется иметь очень много желаний. Разных. Это все называется жажда жизни.




Нравится Нравится
Загрузка...
Загрузка...
Loading...