Онлайн-журнал о шоу-бизнесе России, новости звезд, кино и телевидения

Польза от вредной соседки

Я мечтала жить в многоквартирном доме, где жильцы даже не знают друг друга в лицо и каждый сам по себе.

Вся деревня с энтузиазмом обсуждала последнюю новость — разрыв наших с Володей отношений. Куда бы я ни пошла — обязательно слышала, как местные кумушки перемывают нам косточки.

— Слышали, Вовка Боровиков от Любаши к Ольке Скрипченко переметнулся?

— Ну и дурак! Любка — девка видная, а у Ольки — ни кожи ни рожи.

— Нет, Олька тут ни при чем. Говорят, Любка сама ему от ворот поворот дала. После того, как они с Витькой Черным в прошлую среду самогонки дернули и на танцах в Ольховке драку учинили.

— Тю… Слышала звон, да не знаешь, где он. Наши парни к той драке непричастные, сами ольховские схлестнулись. А Вовка Любашу бросил, потому что она готовить не умеет. Это у нее по наследству. Что бабка, что мать… Те еще кулинарки были.

— Ничегошеньки вы и не знаете… Мелете что попало.

— А ты знаешь?

— Я знаю! В сексе у них не слава богу.

— Они что, значит, еще до свадьбы?..

— Сейчас мода такая, чтобы до свадьбы. Тем более что заручины ведь уже были…

Я проклинала наш деревенский менталитет, когда каждому до всех и всем до каждого есть дело, но наивно думала, что односельчане посудачат-посудачат, да и перестанут. Но, как назло, ничего интересного не случалось, наша ссора и спустя неделю все еще оставалась новостью № 1, а фантазия сплетниц не знала границ. Мое терпение лопнуло, когда ко мне пришла соседка тетка Наталья и с порога заявила, что готова пойти свидетельницей.

Свидетельницей чего? — не поняла я.

Как чего? Того, что этот извращенец измывался над тобой, заставлял любовью с ним заниматься непотребным образом. Все наши бабы говорят: правильно ты сделала, что в суд на него подала! А ребеночка не губи, не делай аборт, грех это. Рожай, мы всем селом поможем тебе его на ноги поднять.

Какой суд? Какой ребеночек?! — не выдержала я. — Наталья Петровна, идите, ради бога, идите уже… Чем дурацкие слухи собирать, лучше с Эдиком позанимались бы — он по математике из «неудов» уже какой месяц не вылезает.

Тетка Наталья поджала и без того тонкие губы: «Правильно Вовка сделал, что тебя бросил. Злая ты. Невоспитанная… Я к тебе со всей душой, а ты меня из дома выгоняешь. И как только таким детей доверяют?»

«Все! Надоело! Больше не могу!!! Куда угодно, только подальше отсюда!» — в голос заплакала я, когда дверь за соседкой захлопнулась. А когда успокоилась немного, вдруг подумала, что меня действительно ничего здесь не держит. Работа? Так учителей и в городе не хватает. Огород? Это мама, царство ей небесное, любила с ним возиться, а у меня он давно бурьянами зарос (еще один повод для пересудов). Дом? Да куда мне одной такой домина! Живу фактически в одной комнате, а из остальных даже дух жилой давно выветрился. Мне бы маленькую квартирку, с аккуратной кухонькой, с ванной и горячей водой в кранах. Да чтобы в многоэтажном доме, где соседи друг друга даже в лицо не знают и никому ни до кого дела нет. Хочу, чтобы меня оставили в покое. Хочу наслаждаться одиночеством, а больше на сегодняшний день мне для счастья ничего не нужно!

Через месяц односельчане обсуждали горячую новость — продажу моего дома («Не знаете, кому Любка его продала? Говорят, каким-то многодетным сектантам»).

Наверное, мой поспешный отъезд в город они тоже не обошли своим вниманием, но я, слава богу, этого уже не слышала.

Уехала я в Воронеж. С таким же успехом могла поехать в любое другое место — просто ткнуть пальцем в карту. Но моя мама была родом из Воронежа, и я в память о ней выбрала именно этот город. Квартиру купила такую, как хотела — маленькую, светлую, на седьмом этаже длиннющей, как Великая китайская стена, девятиэтажки.

«В таком доме можно всю жизнь прожить и даже не узнать, как соседей зовут», — радовалась я. Сначала квартира походила на гостиничный номер, но после того как я расставила милые сердцу безделушки и украсила стены маминой и бабушкиной фотографиями в рамочках, комната сразу же приобрела обжитой вид.

С работой тоже все устроилось как нельзя лучше. В ближайшей к дому школе как раз оказалась вакансия учителя младших классов. «Жду вас на работу пятнадцатого  августа», — приветливо сказала на прощание директриса. Казалось бы, все было хорошо: крыша над головой есть, работа есть, деревенские сплетницы и предатель Володя остались в прошлом. Но так уж устроен мир, что на любую бочку меда обязательно найдется ложка дегтя. Такой ложкой дегтя стала старуха из нашего подъезда. Она остановила меня во дворе буквально на второй день после новоселья.

Здравствуй, соседушка! Это же ты вчера в 277 квартиру въехала? — спросила, бесцеремонно преграждая мне дорогу.

Да… Извините, но мне нужно идти, — я попыталась обойти ее, но старуха с резвостью вратаря метнулась влево, и мой хитрый маневр не удался.

Ну, давай знакомится… — сказала она, с любопытством оглядывая меня с головы до ног. — Меня зовут Антонина Викторовна, я как раз под тобой проживаю, в 273 квартире. Надеюсь, шума от тебя не будет? Дети там, собака, музыка громкая…

Я еле сдерживала раздражение, но все же смогла ответить довольно вежливо:

Детей у меня нет, собаки тоже, а музыку я слушаю через наушники.

А муж у тебя не шумный? — прищурившись, поинтересовалась старуха.

«О господи, и где она только взялась на мою голову!» — подумала я и буркнула:

Мужа тоже нет…

А ты откуда сама? Здешняя или приезжая? — крикнула настырная старуха уже вдогонку, потому что мне все-таки удалось прорвать оборону и обойти ее с фланга.

Естественно, я ничего не ответила и галопом понеслась к подъезду. Невежливо, конечно, получилось, но, может, оно и к лучшему. Пусть лучше, как тетка Наталья, считает меня невоспитанной хамкой, чем лезет в душу с дурацкими вопросами.

Однако, вопреки моим предположениям (правильнее сказать — мечтам), Антонина Викторовна на меня не обиделась. Иначе с какой стати она на следующий день заявилась бы ко мне в гости?

Вот, пришла посмотреть, как ты на новом месте устроилась, — сказала она с порога и, не дожидаясь приглашения, прошла в комнату. Осмотрелась по сторонам, пощупала велюр на креслах, погладила лаковую поверхность «стенки». — Ничего, уютненько, — одобрительно кивнула, — а это кто у тебя на снимках? Мама? Бабушка? А они живы или уже померли? А родом они откуда? А папашин портрет чего ж не повесила? Нету? Фотографии нету или папаши? А рамочки где брала? И почем? А мне сможешь такую же купить — я деньги дам? А замуж почему до сих пор не вышла? Ведь, наверное, к тридцати уже подбираешься? Двадцать пять всего? А выглядишь старше. Но все одно, пора уже семьей обзаводиться. У нас на третьем этаже парень холостой. Вова. Хочешь, познакомлю?!

Не хочу!!! — крикнула я и стала теснить соседку к выходу.

Когда она оказалась в коридоре, уже праздновала победу, но, как выяснилось, рано. Вместо того чтобы продолжать отступать к входной двери, Антонина Викторовна вдруг резко изменила направление и юркнула на кухню. «А чем это у тебя пахнет? — без зазрения совести стала поднимать крышки кастрюль, стоявших на плите. — О, борщик? А ты зажарку делаешь на подсолнечном масле или на сале? А что это темненькое плавает? Чернослив? В жизни еще борща с черносливом не ела…»

Хотите? — тяжело вздохнув, предложила я.

Теплилась надежда, что она откажется, но соседка тут же основательно уселась за стол: «Ну налей полтарелочки. Попробую… Посмотрю, что ты за куховарка».

 Прошло две недели. Она приходила почти каждый день и пыталась сунуть свой длинный нос не только в мои кастрюли, но и в мою душу. Только мамино воспитание («Старость, Любушка, нужно уважать!») удерживало меня от того, чтобы выгнать нахальную старуху. Наконец она меня так достала, что я уже почти созрела, чтобы при случае намекнуть, как меня тяготят ее визиты. Не знаю, существует ли на свете телепатия, но Антонина Викторовна вдруг перестала ко мне заходить. Я наслаждалась покоем и одиночеством один день, второй, а на третий… слегла с жесточайшим гриппом. И где я подхватила его в июле — ума не приложу. Но факт остается фактом: разболелась я не на шутку. Температура под сорок, голова раскалывается, кашель такой, что наизнанку выворачивает, а в аптечке только градусник и зеленка. В аптеку в таком состоянии мне никак не дойти, знакомых в городе нет, а вызвать врача или «скорую» не могла по причине отсутствия телефона.

В дверь позвонили, когда я совсем, как говорится, дошла до ручки. Шатаясь от слабости, добрела, держась за стенку, до двери, непослушными пальцами с трудом справилась с замком. На пороге стояла Антонина Викторовна. Впервые я искренне обрадовалась ее появлению.

Хотела у сестры пару недель погостить, а потом меня прямо какая-то сила домой погнала… Как чувствовала… — тараторила она, заботливо укладывая меня в постель. — Да ты же горишь вся… Аспирин давно принимала? Вообще не принимала? Ну и молодежь —  один ветер в голове. Лежи, сейчас я тебя лечить буду…

 

Как по мановению волшебной палочки вдруг появились и лекарства, и чай с лимоном, и малиновое варенье, и чашка горячего куриного бульона.

Пропотела? Вот и умница… Где у тебя чистые ночнушки? Приподнимись, я тебя в сухое переодену…

Не нужно, я сама… У меня грипп, вы заразитесь… — бормотала я смущенно.

Да я три ремонта пережила. А еще — развод, перестройку, МММ и уход на пенсию, — лукаво захихикала старуха. — После таких напастей мне никакой грипп не страшен.

Стараниями Антонины Викторовны я быстро пошла на поправку. Когда почувствовала, что могу выйти на улицу, пошла в магазин и купила самую большую коробку конфет, которая нашлась в кондитерском отделе. После этого отправилась к соседке, чтобы поблагодарить ее за свое спасение.

Это мне? Спасибо, деточка. Сейчас будем с тобой пить чай. Так ты мне все-таки скажи, — сказала она, ставя на плиту чайник, — почему до сих пор не замужем?

Собиралась, но перед самой свадьбой с женихом поссорилась, — объяснила я и… приподняла крышку одной из кастрюль. — Ой, а что это у вас? Рассольник? С почками? Никогда не пробовала с почками. Нальете полтарелочки?

 

Любовь С., 25 лет, учитель младших классов

Загрузка...