Онлайн-журнал о шоу-бизнесе России, новости звезд, кино и телевидения

Найду ли я силы, чтобы уйти?

Казалось, между мной и мужем нет и не будет никаких недоразумений…

На выходные приехала сестра, поэтому я сочла нужным вырваться на пару дней домой, к мужу. Во-первых, жутко соскучилась, а во-вторых… Во-вторых, мне в последнее время снились довольно странные сны. Не то чтобы кошмары, но уж очень тревожные. В общем, на душе было почему-то неспокойно. Такое бывает перед дальней дорогой, когда кажется, что ты стопроцентно что-то забыл, а что именно, понять не можешь.

Оставив маму на попечение Томки, я раненько утречком отправилась в Москву. Доехала быстро и без приключений. Припарковавшись около бойлерной, достала с заднего сиденья дорожную сумку и, закрыв машину, поспешила к подъезду. Сидящая на лавочке соседка живенько подскочила с места и, по-утиному переваливаясь с ноги на ногу, засеменила мне навстречу:

— Здравствуйте, Аннушка! С приездом вас, дорогая! Ну что, нагостились у мамы?

— Не совсем… — замедлив шаг, устало отмахиваюсь я. — В понедельник утром придется ехать обратно.

— Обратно? — удивляется соседка. — А что так мало дома побудешь?

— Мама не совсем поправилась, — неохотно отвечаю я. — Ходит на костылях, так что одну ее оставлять никак нельзя. Не справится.

— Не справится? Ай-яй-яй… — Салтычиха сочувственно качает головой. — А ведь какой крепенькой казалась. Впрочем, годы никого не щадят. Вот и ты, Анечка, в последнее время что-то неважненько выглядишь.

Я неопределенно пожимаю плечами. С чего это она? Выгляжу вполне нормально. Немного подустала, ну так это понятно — мама после тяжелой операции, я при ней в качестве сиделки, да и по дому приходится самой

управляться. Ведение домашнего хозяйства для меня дело привычное, если бы не одно «но». Абсолютно все мои действия подвергаются резкой критике: «суп пересолила», «неправильно следишь за растениями», «плохо вытерла пыль», «не умеешь делать покупки» и так далее, и тому подобное. От этого очуметь можно. Честно говоря, мама всегда была страшной придирой, а после болезни стала и вовсе невыносимой. Иногда мне хочется сбежать на край света… Или хотя бы к Мишке, что я и сделала.

Покончив с мысленным монологом, я пытаюсь продолжить путь, однако Салтычиха, резво бросаясь впред, загораживает собой узкую дорожку:

— Мой тебе совет, Аннушка, — не бросай мужа одного… Это небезопасно!

Небезопасно? У меня неприятно холодеет спина. Странно, но сестра Тома вчера сказала мне то же самое. Даже предложила нанять маме сиделку через специальное агентство.

Качнувшись, я машинально делаю шаг назад. При этом стараюсь сохранять внешнее хладнокровие, поэтому как можно равнодушнее спрашиваю:

— А в чем опасность-то? Что конкретно вы имеете в виду?

— Конкретно — ничего… — хитренько прищуривается соседка. — Просто с мужиками никогда и ничего до конца не ясно. Любят, не любят… Не угадаешь. Ни на одного положиться нельзя. Уж я-то знаю, у меня трое мужей было, и все как один кобели!

Час от часу не легче. Что за намеки?! Меня снова пробирает легкая дрожь.

— Я не совсем понимаю… вам что-то известно о моем муже?

— Никоим образом, — мотает головой Салтычиха. — Просто хочу тебя предупредить, что брак вовсе не является для женщины надежной гарантией. А потому советую быть бдительной.

— Спасибо, учту…

Обойдя соседку, я торопливо проскальзываю в подъезд. Поднявшись на третий этаж, спешу к своей квартире. Открыв дверь, кричу: «Ау! Кто дома?»

— Анька?! — Появившись в дверях спальни, Миша удивленно хлопает глазами. — Как снег на голову! Без звонка, без предупреждения… Что за дела? Это что, проверка?

— Вот еще! — Бросив на пол сумку, я с разбега вешаюсь ему на шею. — Соскучилась страшно, просто каждая клеточка трепещет. А ты?

— Я тоже скучал, — целуя меня в щеку, вяло произносит Мишка. Вернее, не вяло, а каким-то не своим, незнакомым мне голосом. Отстранившись, я напряженно смотрю ему в глаза, пытаясь уловить в них ложь, однако ничего такого не вижу. Поэтому снова доверчиво прижимаюсь к его плечу. Неожиданно мне хочется поплакаться ему в жилетку, рассказать о маминых капризах и о том, что у меня почему-то гадко и муторно на душе, но я передумываю. Зачем показывать мужу свою слабость? Помолчав с минуту, тихо спрашиваю:

— Миш, тебе плохо было одному? Только честно говори!

— Конечно плохо… — пожимает плечами муж. — Если бы не работа…

— Поня-а-атно, — недоверчиво тяну я. — Слушай, а почему ты не спрашиваешь у меня, как мама?

— Как мама?

— спохватившись, послушно интересуется он.

— Пока еще не очень, — удрученно вздыхаю я. — Впрочем, она еще и притвора, каких свет не видел, любит, чтобы с ней все нянчились, поэтому хнычет даже тогда, когда у нее ничего не болит.

— Сочувствую… — кивает Мишка. — А с кем ты ее оставила?

— С Тамарой, она смогла вырваться на выходные.

— Значит, ты не насовсем?!

Я замираю. В голосе мужа звучит отнюдь не разочарование — cкорее радость.

— Ты что, доволен? — обиженно выдавливаю из себя.

— Конечно нет… — смутившись, бормочет Мишка. — Как ты могла подумать?! Просто… У меня намечается двухнедельная командировка, и тебе все равно было бы здесь скучно.

— Скучно?.. — я невольно морщу лоб. — Но ведь я могла бы поехать с тобой. Разве нет? Вспомни, раньше ты всегда брал меня в такие поездки. Причем с большим удовольствием.

— Пошли… — обняв за плечи, Мишка тащит меня за собой на кухню. — Стоим в прихожей, как бедные родственники. А ты наверняка голодная…

— Совсем нет… — пытаясь понять, почему он уходит от ответа, растерянно лепечу я. Потом пробую его остановить: — Миш, ты как-то странно себя ведешь.

— Не выдумывай! — Усадив меня на угловой диванчик, Мишка открывает дверцу холодильника, отгораживаясь ею от меня, словно щитом. — Просто я еще не совсем проснулся.

— В два часа дня? — изумляюсь я.

— А чего тут странного?! — сердится он. — Вчера у нас в фирме была корпоративная вечеринка. Я поздно вернулся, не мог заснуть, ну и…

— Погоди, — останавливаю его я, — а чего так злишься?

— Да потому что ты ведешь себя так, будто в чем-то меня подозреваешь.

— Вовсе нет! Просто пытаюсь выяснить, как ты без меня обходился. Обычное женское любопытство, не более.

— Женское любопытство? — выглянув из-за дверцы, Миша смотрит на меня долгим пристальным взглядом. — Что-то не похоже. Ты явно хочешь меня уличить во лжи. Впрочем, после долгой разлуки многие себя так ведут. Им кажется, что вторая половина в их отсутствие обязательно наставила им рожки. Начинают проверять постель, обнюхивать вещи…

— Не волнуйся, я этого делать не собираюсь, — пожав плечами, усмехаюсь я. — По крайней мере, сейчас. Лучше проверю холодильник. Наверняка ты сидел на голодном пайке.

Поднявшись, подхожу ближе, заглядываю за плечо мужа. И застываю. Такое изобилие продуктов у нас бывает только в канун праздников.

— Ты что, ожидал гостей? — снова удивляюсь я.

— Нет, просто решил сделать недельный запас.

— Вот как?! А вино зачем купил? Ты же всегда пьешь водку.

— Вино мне подарил один из наших партнеров. Сказал, что это одно из лучших грузинских вин… — как-то неубедительно поясняет Мишка. Потом хмурится: — Анька, кончай меня допрашивать! Ты что, прокурор?!

— Ладно, верю… — неохотно сдаюсь я. — Открывай свое хваленое вино. Будем праздновать нашу встречу, как-никак месяц не виделись. Я соскучилась.

— Я тоже… — вкрадчиво произносит муж. Но я ему почему-то не верю…

После обеда Мишка вдруг заявляет, что ему нужно отлучиться по делам.

— Куда это? — недовольно бурчу я.

— По заданию шефа. Нужно проводить важного зарубежного партнера.

На мои глаза наворачиваются слезы:

— А кто-то другой не может его проводить? К тебе жена приехала всего на два дня… Неужели не поймут?

— Поймут, — вздохнул Мишка. — Но помочь не смогут. Провожать должен я, так как у меня есть к нему пара вопросов. Поняла?

— Поняла, — я по-детски шмыгаю носом. — А ты надолго?

— Всего на пару-тройку часов. — Наклонившись, он нежно целует меня в губы. — Не кисни, глупыш, помни: нам с тобой предстоит отличная ночка…

Ночка действительно отличная. После длительного воздержания я отпускаю все тормоза, поэтому веду себя почти как профессиональная путана. Однако Мишка в полном восторге:

— Слушай, что произошло? Ты же просто вулканическая женщина!

— То ли еще будет, — по-русалочьи смеясь, обещаю я. И снова тянусь к нему припухшими губами.

— Моя жена — вампирша! — притворно ужасается муж. — Все, до утра мне не дожить. Это уж точно…

В понедельник утром я еду обратно в Курск. Провожая меня к машине, Мишка вздыхает:

— Назад не спеши, я почти три недели буду в Германии.

— А как же цветы? — огорчаюсь я.

— А что цветы? Оставлю ключи соседке, она польет.

— Ладно, — киваю я. Потом нежно целую его в губы. Отстранившись, лукаво смотрю в глаза: — Я тебе говорила, что я тебя люблю?

— Не-а, не говорила… — хитрит он.

— Тогда слушай, — я становлюсь серьезной. — Я тебя люблю, Чернов!

— Я тебя тоже…

В глазах мужа проскальзывает незнакомое выражение.Что это? Тоска перед разлукой или… У меня сжимается сердце. Господи, не дай мне его потерять!..

Неделя проходит ужасно. А в конце второй мне хочется выть и кусать всех, кто попадается под руку. Маме нужно разрабатывать прооперированный сустав, но она не хочет выполнять предписанные процедуры. Вернее, боится, что сделает что-то не так. Когда я говорю ей, что в противном случае сустав может утратить подвижность, взрывается:

— Так я и знала! Ты всегда была жестокой девчонкой!

— Я была жестокой?! — ору я. — Да я всю жизнь была мямлей, поэтому ты надо мной и измываешься!

— Я измываюсь?! — в свою очередь кричит мама. — Да я на вас с Томкой всю жизнь положила! Замуж второй раз из-за вас не вышла. А ведь у меня были такие перспективные варианты!

— С твоим характером?! — не выдерживаю я. — Что-то с трудом верится!

От такой наглости мама теряет дар речи. Когда же наконец приходит в себя, кричит, чтобы я убиралась из ее дома.

— Вот как? — раздраженно спрашиваю я. — А кто же будет за тобой ухаживать?

— Сиделку найму! — гордо изрекает упрямица. — Все равно ты меня только раздражаешь!

«Как хочешь!» — хотела крикнуть я, однако с моих губ срывается что-то похожее на шипение. Боже милостивый, до чего можно довести человека…

Домой еду в раздраконенном состоянии, из-за чего едва не попадаю около кольцевой в аварию. Съехав в кювет, упираюсь лбом в руль и горько рыдаю. Почему мне так не везет?! Почему?! Никому я не нужна. Ни маме, ни Мишке… За две недели ни разу не позвонил. Вот что я могу думать?!

Вернувшись домой, первым делом звоню Мишке на работу.

— Михаил Львович в командировке, — бесстрастно сообщает мне секретарша. — В Берлине.

— Знаю, — отвечаю я. — Вы меня не узнали, Верочка? Я Аня — его жена.

— Анна Артемовна, — голос девушки заметно теплеет, — простите, действительно не узнала. Михаил Львович прилетает завтра. В одиннадцать тридцать.

— Спасибо, Верочка, — радостно благодарю ее.

— Пожалуйста, — вежливо отвечает Вера. Потом спохватывается:

— Ой, а как там ваша мама?

— Как фельдмаршал, — грустно усмехаюсь я. — Всех «строит», отдает приказы. А мы вынуждены подчиняться…

— Сочувствую! — смеется девушка.

— Ничего, — бодро произношу я. — Мы люди привычные…

Утром я тщательно привожу себя в порядок и, принарядившись, отправляюсь в аэропорт. Как назло, попадаю в пробку, в которой торчу битых полчаса. Приехав в аэропорт, оставляю машину на стоянке и бросаюсь к справочному бюро. Выясняется, что самолет из Берлина прибыл двадцать минут назад. Охнув, я несусь к выходу и едва не сталкиваюсь с Мишей, идущим вместе с какой-то шикарной брюнеткой. При виде меня он буквально столбенеет. Затем удивленно разводит руками:

— Аня?! Вот так сюрприз! Откуда ты здесь взялась?

Я в точности повторяю его жест:

— Да вот… Приехала тебя встречать.

— Встречать? — он удивленно моргает глазами. — А как ты узнала, каким рейсом я прилетаю?

— Верочка сказала… Может, ты нас познакомишь? — повернув голову, я выразительно смотрю на стоящую поодаль незнакомку.

— Ах да… Конечно. Это наша новая сотрудница… — Сделав шаг в сторону брюнетки, Михаил зовет ее по имени. Потом подводит ко мне. — Познакомьтесь, Лариса, это моя жена Анна.

— Лора, — низким контральто томно произносит красотка.

Мне становится дурно: пересыхает во рту, голова кружится. Собрав последние силы, я через силу улыбаюсь:

— Анна. Как погода в Берлине?

— Замечательная, — лучезарно улыбается в ответ брюнетка. Потом медленно поворачивается к Михаилу. — Ну вот и все… Михаил… Львович. Не стану вам мешать.

К лицу Михаила мгновенно приливает кровь. На лбу выступают мелкие бисеринки пота:

— Может, мы вас подвезем?

В ответ девица бросает весьма красноречивый взгляд:

— Не стоит, я возьму такси.

— Как знаете… — мямлит мой муж. Затем неуверенно кивает головой: — Тогда до завтра?

— До завтра…

Вздохнув, она опускает пушистые ресницы. И губки надувает. Ни дать ни взять — обиженная девочка.

Я стою как оплеванная. Боже, что это? Неужели Салтычиха была права? Выходит, мой муж — кобель? Какой ужас!

Оставшись наедине, мы минуту молчим. Затем одновременно поднимаем глаза, встретившись взглядами, замираем. Потом Михаил делает шаг вперед:

— Давай хоть поцелуемся, что ли!

— Давай, — послушно соглашаюсь я.

Поцелуй получаю дежурный, в щеку. Отстранившись, протягиваю Михаилу ключи от машины:

— Сядешь за руль, ладно? Я себя неважно чувствую. Встала ни свет ни заря…

По дороге домой Михаил тщетно пытается разрядить обстановку: рассказывает о переговорах, хвастается тем, как ловко удалось заполучить выгодный контракт. Я слушаю молча. Вернее, рассеянно. Перед лицом неотвязно стоит сногсшибательный облик проклятой брюнетки. Дура, зачем я поперлась в этот аэропорт? Зачем?! Сидела бы сейчас дома и ничего не знала. А может…

От страшной мысли буквально темнеет в глазах. А что, если бы эти субчики заявились к нам из аэропорта вдвоем? Ведь Мишка был уверен, что я в Курске.

— Эй, ты что, меня не слышишь? — дергает меня за рукав Мишка. — Я сказал, что привез тебе умопомрачительный костюм.

— Спасибо, — еле слышно шепчу я, а из глаз непроизвольно катятся слезы.

— Ань, ты чего?! — растерянно вопрошает меня муж.

— Ничего… Просто думаю, что ты ездил совсем не для того, чтобы встречаться с деловыми партнерами.

— Брось, я действительно ездил по работе! У кого хочешь спроси.

— А зачем туда ездила эта брюнетка?

— Лора? Как зачем? Ну ты даешь… Она наш переводчик.

— Ну и как, хорошо владеет языком?

— В каком смысле? Черт! Что за дурацкие вопросы!

— Дурацкие?! — неожиданно взрываюсь я. — Черта с два! Видела я, как ты на нее пялился!

— Господи! Ань, да ты меня ревнуешь, что ли?

— А что я, бревно, по-твоему?!

— Ты не бревно, — качает головой Мишка. — И я тоже, поэтому не стоит меня пилить. Тем более что твои подозрения напрасны. Лариса мне абсолютно не нравится. Ни капельки.

— Честно? — оживляюсь я.

— Ей-богу! Могу поклясться на крови!

— На крови не надо, — бормочу я. Потом бросаюсьему на шею: — Миш, скажи, что ты меня любишь!

— Конечно люблю. И никогда не брошу. Так что у тебя абсолютно нет повода для беспокойства.

— Совсем-совсем? — всхлипнув, заискивающе спрашиваю я.

— Совсем-совсем, — кивая, серьезно подтверждает он.

Я замираю, как нашкодивший ребенок. Дуреха, зачем устроила сцену ревности?

Спустя две недели звонит мамуля.

— Я решила отметить свой юбилей. Приедешь помочь накрыть стол?

— Здрастье, ты же меня выгнала! — напоминаю я.

— Не будь такой злопамятной, — фыркает она. — В конце концов, у меня мог быть обычный нервный срыв. Как-никак такую операцию тяжелую перенесла, нанервничалась. Так что усмири свою гордыню и сделай вид, что ничего особенного не произошло.

— Попробую, — обещаю я. — Много гостей пригласила?

— Порядочно, — выразительно вздыхает она. — Так что вам с Тамарой придется денек основательно потрудиться.

— Ладно, потрудимся… — соглашаюсь я. — Завтра выезжаю. Ждите.

Зря поехала… Зря. Во-первых, опять произошла словесная дуэль с мамой. На этот раз — из-за того, что я приехала всего на два дня. Во-вторых, из-за того, что она назвала меня размазней и тряпкой: «Вертит тобой муж как хочет, а ты ему во всем подчиняешься. А все потому, что живешь у него на иждивении. А зачем?»

— Затем, чтобы он мог спокойно делать карьеру, — огрызнулась я.

— Ну и дура! Он ее построит и покажет тебе кукиш! — констатировала мать.

Короче, домой я вернулась совершенно без настроения. А вечером меня ждал еще один сюрприз. Явилась Лора. Увидев меня, побледнела:

— А Михаил Львович дома?

— Вы к нему по какому делу? — сердито поинтересовалась я.

— Я?… Э-э-э… Срочные бумаги принесла. Перевод…

— Ах, перевод принесли?! — я выразительно посмотрела на ее крохотную дамскую сумочку.

— Угу… — она нервно поправила волосы. — Есть Михаил Львович?

— Нет! — сердито выпалила я, хотя Мишка в это время был в ванной. — Так что можете оставить бумаги мне.

— Нет, не могу… — замялась она. — Я должна передать их лично ему в руки.

— Лично в руки передадите завтра на работе! — потеряв терпение, рявкнула я. Затем буквально вытолкала ее за дверь.

— Ань, кто приходил? — выходя из ванной, поинтересовался муж.

— Твоя блудливая кошка! — раздувая ноздри, сердито ответила я.

— А-а-а… — Запахнув махровый халат, он поспешил в спальню.

Схватив сигареты, я помчалась на кухню. Прикуривая, тоскливо оглядела красивую обстановку. Господи, хватит ли у меня сил бросить все это и уйти? Но куда? Боже, за что мне все это?!

Анна Ч., 32 года, домохозяйка

Загрузка...