Онлайн-журнал о шоу-бизнесе России, новости звезд, кино и телевидения

Обыкновенное чудо: сказка для взрослых

0

Интересный сюжет, многослойный, с тонким юмором текст, яркая, запоминающаяся игра актеров, прекрасная музыка, наконец, блистательная режиссура!

Конечно, это о фильме «Обыкновенное чудо» — грустной и смешной сказке для взрослых, любимой не одним поколением зрителей. Интересный сюжет, многослойный, с тонким юмором текст, яркая, запоминающаяся игра актеров, прекрасная музыка, наконец, блистательная режиссура! Каждый жест, каждая улыбка исполнителей главных ролей настолько точно по­падают в эмоцию, что кажется, будто режиссер Марк Захаров не просто репетировал, но, как демиург, творил особый мир персонажей. Все это создает ощущение чуда. Обыкновенного чуда.

И еще раз про любовь


«О любви можно и говорить, и петь песни, а мы расскажем о ней сказку» — эти слова звучат в прологе пьесы Евгения Шварца, в них одновременно и тайна, и разгадка сюжета. «Обыкновенное чудо» уже экранизировали: в 1964 году Эраст Гарин вместе с женой Хесей Локшиной поставил одноименный фильм, в котором Короля сыграл сам Гарин, а Медведя — популярный в те годы актер Олег Видов. Да и не было такого советского города, где бы в драматическом театре или местном ТЮЗе по этой пьесе не шел спектакль. В 1970-е его играли в Театре сатиры  —  в роли ми­нистра-администратора блистал Александр Ширвиндт.

И вот в 1976 году руководитель мосфильмовского объединения телефильмов Сергей Колосов предложил Марку Захарову снять еще один фильм по этой сказке. Режиссера пьеса увлекла сразу — ведь она написана философом-романтиком Евгением Шварцем, который умел придавать известным вроде бы мифам новые смыслы, окрашивая их иронической и доброй интонацией.

Это история о том, как Волшебник, желая развлечь любимую жену, придумывает сказку. В ней он превращает Медведя в человека, но предупреждает: если его полюбит и поцелует Принцесса, он опять станет медведем. И вот однажды, как это всегда случается в сказках, в доме Волшебника чудесным образом пересекаются пути Короля, Принцессы, их свиты и Медведя. И перед зрителем разворачивается в чем-то забавная, а в чем-то грустная история о любви и чуде.


Очень далеко все это было от реальной жизни! Но сказочные персонажи выглядят при этом вполне современными. Такое «совпадение по группе крови» (чудо?) произошло во многом благодаря потрясающей игре Янковского, Абдулова, Леонова, Миронова и их партнеров по фильму. Весь ансамбль играет с упоением. Симпатизируешь практически каждому герою. К примеру, Король — личность весьма слабохарактерная: с одной стороны, непрестанно удивляется подлости своих придворных, а с другой — и сам все время хочет совершить какую-нибудь гадость, списав ответственность за нее на «пробуждающихся» в его генах негодных родственников. Но ведь этот Король — Евгений Леонов, и его невозможно не любить.

Ну а Андрей Миронов! Даже в злодейском амплуа Министра-администратора он, как всегда, был «человеком-театром» — необыкновенно обаятельный актер.

Грустный Волшебник Олега Янковского вроде как отстраненно наблюдает за происходящими вокруг Медведя — Александра Абдулова событиями: поверят ли люди, что любовь способна пересилить страх? Ведь это не шутка: стать медведем после одного-единственного поцелуя пусть даже самой распрекрасной девушки. Можно ведь не целовать — и остаться человеком…

Везде свои люди

Марк Анатольевич вспоминает, что, приступив к режиссерскому сценарию, он погружался в своеобразный транс с помощью кассеты с песнями Джо Дассена. Так лучше работалось. И, похоже, во многом именно замечательному французу мы обязаны тем, что у Захарова получился прекрасный музыкальный фильм. Ну и, конечно, команде единомышленников, в которой особо отметим художника-постановщика Людмилу Кусакову и оператора Николая Немоляева. Со времен «12 стульев» с Захаровым работали поэт Юлий Ким (в титрах он значился как «Ю. Михайлов») и композитор Геннадий Гладков. А еще режиссер очень хотел снять в фильме хотя бы несколько своих, ленкомовских актеров (Захаров никогда не работал с навязанными ему звездами).

Роли в то время утверждались дирекцией киностудии. Евгений Леонов и Олег Янковский не вызвали у мосфильмовского руководства сомнений — этих актеров худсовет утвердил, памятуя об их большом послужном списке в кино. Но в самом начале съемок Олега Янковского сразил сердечный приступ, и он оказался в реанимации. Когда Марк Захаров пришел в больницу к актеру, тот был готов отказаться от роли. Но Захаров ответил: «Нет. Будем ждать». В результате съемки были приостановлены и начались только после того, как актер вышел из больницы.

Марк Анатольевич потом вспоминал, как Янковский, обладавший большим опытом работы в кино, помогал ему на съемочной площадке. А ведь уже тогда было ясно, что режиссерский почерк Захарова довольно самобытен: в его фильмах — симбиоз театра, телевидения, кинематографа. Работа с Янковским сподвигла его на множество экспериментов. Олег Иванович что-то постоянно придумывал и тактично предлагал режиссеру.


Роль Короля была, конечно, довольно необычна для Евгения Леонова, привыкшего играть добросердечных персонажей. Но актер сумел создать незабываемый тип тирана-обаяшки, сделав образ не только ироничным, но и трогательным. Сам Захаров не раз говорил, как много для него значило общение на съемочной площадке с Евгением Павловичем, который, кстати, снимался после инфаркта. Актер, как никто другой, понимал разницу между комедийной ситуацией, которая возникала, скажем, при съемках в павильоне, и конечным результатом на пленке. Он обычно предлагал: «Знаешь, Маркуша, я сделаю так, как ты просишь, а потом снимем один дубль, как вижу его я». В павильоне версия Марка Анатольевича выглядела интереснее, но на пленке, в просмотровом зале то, что делал Евгений Павлович, часто оказывалось более точным и смешным.

Впрочем, однажды Захаров все-таки одержал убедительную победу, правда, в несколько ином, цензурном аспекте. Леонов в роли Короля появлялся в оконном проеме, задерживаясь для общего приветствия перед сценой венчания. Выход был торжественным и под звуки марша. Захаров попросил Евгения Павловича остановиться на несколько секунд и приветствовать ­собравшихся, слегка приподняв руку, как это делали в то время члены Политбюро на трибуне Мавзолея. Умудренный опытом Леонов грустно сказал: «Маркуша, будем переснимать, причем за те же деньги». Сделали два дубля — без подъема руки и с оным. И «правительственное» приветствие удивительным образом уцелело в фильме. А в день премьеры в Доме кино этот эпизод вызвал шквал аплодисментов — тогда это был чуть ли не вызов власти.

На роль Медведя Захаров пригласил недавно поступившего в труппу «Ленкома» Александра Абдулова. Режиссер предложил актеру поучаствовать в кинопробах. На что тот ответил: «С удовольствием. Потому что пробуюсь всегда я, а снимается все равно Костолевский». И правда, на роль Медведя среди таких актеров, как Евгений Герасимов, Юрий Шлыков, Евгений Меньшов, Валерий Шальных, Александр Воеводин, пробовался и Игорь Костолевский. Но ответ Александра Гавриловича раззадорил Захарова. И хотя у мосфильмовского начальства были сомнения насчет Абдулова, режиссер его отстоял.


Между прочим, все трюки Александр Абдулов выполнял сам. Во-первых, потому что ничего на свете не боялся — ведь ему было только 25 лет! А во-вторых, был мастером спорта по фехтованию и окончил школу верховой езды. Но на съемках чуть не произошла трагедия: есть сцена, где актер на шикарной белой лошади влетает под арку, цепляется за выступ каменной кладки и подтягивается на руках. Александр отпустил поводья и уже собирался подтянуться, но забыл освободить ноги из стремян. В этот момент лошадь, почуяв свободу, понесла и промчалась на глазах всей киногруппы несколько десятков метров с болтавшимся в стременах всадником. Ангел-хранитель спас талантливого артиста, после чего Абдулову настояте­льно рекомендовали дублера, но он убедил режиссера, что все сделает сам и как полагается. И на втором дубле не подкачал.

На роль трактирщика Захаров позвал еще одного ленкомовца — Александра Збруева. Однако тот от роли отказался, и сыграл ее Юрий Соломин. Интересно, что когда Соломина назначили министром культуры Российской Федерации, все телевизионные каналы стали дружно демонстрировать эпизод из фильма — его дуэт с Екатериной Васильевой, где он проникновенно поет голосом Леонида Серебренникова: «Ах, сударыня, когда мы с вами вместе, все цветочки расцветают на лугу…»

Принцессой могли стать Вера Глаголева, Марина Яковлева, Лариса Удовиченко, Евгения Глушенко, Яна Друзь. Но получила роль очаровательная Евгения Симонова и справилась с ней блестяще. Правда, однажды из-за нерешительности актрисы пришлось даже остановить съемку. Трепетная Симонова терпеть не могла пальбу, а уж чтобы самой выстрелить — об этом не могло быть и речи! Но в фильме есть эпизод, в котором Принцесса сбегает из дома Волшебника и палит в потолок. «Начали снимать, — вспоминает актриса, — вскидываю пистолет… и не могу нажать на курок! Съемка встает. Чуть не плача, объясняю: это не каприз, такая у меня особенность от природы. Что тут началось! Все объясняли: «Патрон холостой, ни в кого не попадет», а поняв, что не помогает, стали стрелять из этого пистолета: «Смотри! Ничего страшного!» Смотрю и думаю: или сорву съемку, после чего скажут: «Экая принцесса!», или себя пересилю. Взяла пистолет: «Давайте повторим!» — «Мотор!» — и в нужную секунду я нажала на курок, не отпрянула, не выронила пистолета». Правда, актриса, стреляя, зажмурилась, и в кадре это видно.

С Андреем Мироновым, сыгравшим роль Министра-администратора, вопросов в принципе быть не могло: во-первых, он был другом режиссера, а во-вторых, уже успел сняться у Захарова в «12 стульях».

А про Ирину Купченко, исполнившую роль жены Волшебника, Марк Захаров говорил так: «В нашей интерпретации Волшебник — это творец, Сочинитель с большой буквы. Значит, рядом с Петраркой должна быть Лаура, человек, который очень любит его, ради которой он сочиняет свои забавные истории. Нужна была волшебница. И она нашлась». Купченко создала самый реалистичный из образов в этой яркой гротесковой картине.

Вы просите песен?


Каждый из героев фильма появляется на экране под свою музыкальную тему, сочиненную Геннадием Гладковым. Музыка стала одним из героев картины и писалась «в дуэте» с Марком Анатольевичем. Режиссер приходил к Геннадию Игоревичу домой, тот с утра готовил часть партитуры, и вместе они ­что-то поправляли, а иногда композитору приходилось нервно импровизировать. Словом, соавторы изводили друг друга. Творческий процесс шел мучительно. Гладков даже прятался от Захарова, притворялся больным, чтобы с ним не встречаться. Но режиссер был настырен. После таких встреч Захаров покидал выдохшегося Гладкова, унося с собой хотя бы несколько минут новой музыки. Марк Анатольевич так решил: все будем снимать под музыкальное сопровождение, во время съемки постоянно должна звучать фонограмма. Он был уверен, что это дисциплинирует актеров — создает настроение.

В фильме, точнее в кадре, главные герои не поют. Авторы освободили их от этого — из боязни «впасть» в оперет­­­ту.­ За кадром «Песню Волшебника» пел неизвестный тогда еще Леонид Серебренников, на которого после выхода фильма сразу обратили внимание телевизионщики и кинематографисты.

Нужно было еще найти того, кто будет петь за Екатерину Васильеву. Геннадий Гладков вспомнил о Ларисе Долиной, которая исполняла песни в фильме «Пока безумствует мечта», музыку к которому тоже написал он. Молодая, мало кому известная певица из Одессы тогда только пробивалась в Москве и с удовольствием откликнулась на предложение.

Стареет наш королек!

Если в годы советской власти ты не подвергался нападкам цензуры, то вроде как и не работал. Не сразу, например, пропустили веселую песенку про легкомысленную дуру-­бабочку — ее пел Миронов. Телевизионное руководство отнеслось к бабочке и воробушку благосклонно, а вот мосфильмовское сказало, что воробушек-де сексуально озабочен: понятное дело, зачем он погнался за бабочкой. Песенка осталась только из-за того, что актера все очень любили.


Охотник, которого играл Всеволод Ларионов, сочинял мемуары, а в это время генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев писал свои воспоминания. Нехорошо, решило начальство, могут возникнуть ненужные ассоциации. Изменения пришлось вносить даже после приема «Обыкновенного чуда» в 1978 году. Когда Захарова уже все поздравляли, один из тогдашних телевизионных руководителей все-таки попросил убрать фразочку Андрея Миронова: «Стареет наш королек». За время съемок Брежнев, как назло, заметно постарел!

Фильм тогда посмотрела вся страна. Он был сразу же разобран на цитаты. Стареющего генсека сейчас уже мало кто вспомнит, а прекрасные герои фильма и та вера в сказку, в любовь, о которой повествует «Обыкновенное чудо», по-прежнему в наших сердцах.

Цитаты

— Плаху, палача и рюмку водки. Водку мне, остальное — ему.

— Вы негодяй!

— Да. А кто нынче хорош? Вот я, например, вижу: летит бабочка, головка крошечная, безмозглая, крылышками бяк-бяк, бяк-бяк-бяк… Ну дура дурой! Воробушек тоже не лучше. Береза — тупица, дуб — осел, речка — кретинка, облака — идиоты. Лошади — предатели. Люди — мошенники. Весь мир таков, что стесняться некого!

— Ровно в полночь.

— Что — в полночь?

— Приходите к амбару, не пожалеете.

Мне ухаживать некогда. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Чего зря время терять? В полночь жду. Ну что, придете?

— И не подумаю. А еще пожалуюсь на вас мужу, и он превратит вас в крысу!

— А кто у нас муж?

— Волшебник…

— Предупреждать надо.

— Как почетный святой, почетный великомученик, почетный папа римский… нашего королевства, приступаю к таинству обряда.

— Когда при нем душили его родную жену, любимую, он стоял возле и уговаривал: потерпи, может, обойдется.

— Какой же это крест? Это больше похоже на букву «хе».

— Три дня я гналась за вами, чтобы сказать, как вы мне безразличны!

— Сегодня я буду кутить. Весело, добродушно, со всякими безобидными выходками. Приготовьте посуду, тарелки: я буду все это бить. Уберите хлеб из овина: я подожгу овин.

— Я самодур, потому что во мне сейчас проснулась тетя родная — дура неисправимая.

— Слава храбрецам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придет конец. Слава безумцам, которые живут себе, как будто бы они бессмертны.

— От всей души поздравляю — царствие вам небесное.

Загрузка...